— Как ты? — спросила я.
— Ужасно, — ответила она. — Мне не следовало приходить. На выпускном нет ничего отвратительнее гигантской беременной девушки. Ненавижу свою одежду и я слишком громоздка для танца.
— Неправда.
— Ну кто захочет танцевать со мной помимо Арсли?
Я сказала, что я бы с ней потанцевала, но Скарлет замотала головой.
— Нам не двенадцать лет, Аня.
— Не жалей себя. Директор обстреливает меня ужасными взглядами, а их тема будущего нервирует.
Скарлет неуверенно рассмеялась.
Вин вернулся с напитками.
— Я буду танцевать с тобой, — сказал он Скарлет.
— Да что я, старая дева, раз все меня жалеют? — спросила Скарлет с притворным ужасом.
— Нет. Она ненавидит танцы, — указал на меня Вин. — А я пожалел беременную девушку, а не старую деву. Пойдем. — Вин подал ей руку. — Серьезно, это приятно — танцевать с тем, кого не нужно улещивать.
— Я оставляю это на тебя, — она вручила мне напитки. Я смотрела им вслед.
Даже будучи беременной, Скарлет двигалась изящно. Я наблюдала за ними с легкой усмешкой, хотя не могла не призадуматься. Живот Скарлет напомнил мне, что я пропустила год, занимаясь… Ну, вы знаете, чем я занималась. Попросту говоря, я пропустила год, занимаясь другими делами. Я все еще поражалась горечи и сладости происходящего, когда возле меня сел Гейбл Арсли.
— Аня, — поздоровался Гейбл.
Я кивнула и попыталась не смотреть на него. Не устанавливала зрительный контакт как с диким животным в надежде, что Гейбл уйдет.
— Не ожидал увидеть тебя здесь.
— Я приглашена, — ответила я.
— Я не хотел обидеть. Я… хочу поговорить о Скарлет и мне.
Я взглянула на него краем глаза, затем подняла брови.
— Почему во всем мире именно я должна это делать?
— Потому что она носит моего ребенка! Потому что она ведет себя неразумно. — Он помолчал. — Я знаю, если ты скажешь ей простить меня, она так и сделает.
Я покачала головой.
— Мне это не нравится, Арсли. Ты продал мою фотографию. Это был последняя капля в твоей длинной череде проступков.
— Я сделал это только потому, что мне нужны были деньги, — запротестовал Гейбл.
— Мне стало легче.
Гейбл схватил меня за руку.
— Не прикасайся, — я вырвала руку. — Серьезно, не надо.
Гейбл снова взял меня за руку. Я ощутила его металлические пальцы даже сквозь перчатку.
— Мне не хочется устраивать сцен, — я выдернула руку.
— Заставь Скарлет выйти за меня, — впал в безумство Гейбл.
— Я не буду этого делать.
— Скажи ей, что простила меня!
— Но я не простила, Арсли.
Арсли упал обратно на свое место. Он скрестил руки.
— Я все еще могу подать на тебя в суд, знаешь ли. Я хочу это сделать. Тогда мне не придется снова работать. У меня будет куча денег, чтобы заботиться о Скарлет и ребенке.
— Как благородно с твоей стороны. Послушай, Гейбл. Если хочешь судиться — судись с Софией Биттер. На ней лежит ответственность за отравления.
— София Биттер? — переспросил Гейбл. — Кто это?
Вин и Скарлет вернулись к столику.
— Привет, Арсли, — сказал Вин резко.
— Он тебе мешает? — спросила Скарлет.
Мило, мои друзья считали Гейбла Арсли способным причинить что-то кроме досады. Под возмутительным платьем Норико на моем бедре был привязан любимый сувенир из Мексики.
Гейбл поднялся и захромал в свой уголок, откуда он явился.
Заиграла медленная песня и Скарлет настояла на том, чтобы мы с Вином потанцевали хотя бы раз.
— Это же выпускной, ребята!
На танцполе Вин прижал меня к себе и на мгновение я вообразила, как провела бы год, если бы все было по-другому.
Я почувствовала как он напрягся, нащупав бедром мачете.
— Ты всегда держишь его при себе? — спросил Вин.
Я покраснела.
— Мне жаль. Но оно мое, Вин.
Он кивнул.
— Я просто дразню. Я знаю. — Он убрал с моего лба локон.
— Мачете или Дейзи Гоголь, — пошутила я. — На этом балу никто не будет стрелять в моего парня.
Вин постучал по мачете через ткань платья.
— А я удивился, чего это ты так настаивала войти через черный ход.
— Металлодетектор.
— Ну, я это понял. Хочу быть в твоей жизни очень долго и упростить для тебя все своим существованием.
Эта песня сменилась более быстрой, в этот момент Вин согласился, что мы оба пережили достаточно. Скарлет планировала заночевать у меня, поэтому мы с ней пошли дожидаться автобуса.
Снаружи многие парни были в черных пиджаках, но только мой — в белом.
Ранним маем, пока Нетти готовилась к экзаменам, а мои ровесники подгоняли по размеру выпускные шапочки и мантии, я сдавала экстерн. Тест проводился в нью-йоркском отделе образования на Западной пятьдесят второй улице. Из сентиментальности я надела старую униформу Троицы. В комнате без окон я украдкой поглядывала на других тестируемых. Они не выглядели особо глупыми, забитыми или даже старыми, но мне стало интересно, что их привело в это комнату. Каких ошибок они наделали? Доверились не тому? Родились не в то время и у плохих родителей? Кажется, настроена я негативно. Может, окончание школы в классе без окон и со сломанным кондиционером не так уж и ужасно. Эти люди хотя бы прошли через невзгоды и вышли с другой стороны.
