Право сильного полностью

«Ну да, начал…» — мысленно вздохнул я, за одно-единственное мгновение умудрившись увидеть не только жилку, пульсирующую на виске королевы, тоненький шрам чуть выше правой брови и сеточку морщин вокруг прищуренных глаз, но и крошечную родинку под ее левой ключицей, почти всю левую грудь и часть живота, «продемонстрированные» во время слишком резкого рывка вперед.

Вслух я сказал, конечно же, совсем другое:

— Я пока только учусь…

— Тогда смотри и делай выводы! — приказала королева и, облизнув губы, медленно и с расстановкой произнесла: — Я не виню тебя в смерти Ротиза! Мало того, я до безумия благодарна тебе за то, что ты избавил Вильфорда от необходимости приговаривать сына к позорной смерти на виселице, а меня — от необходимости присутствовать на казни!

Она не лгала и не кривила душой. Совершенно точно. Поэтому я, толком не соображая, что творю, неожиданно для самого себя вдруг опустился на одно колено и припал губами к узенькой ладони, исчерченной синей сеточкой чуть вздувшихся жил.

— Спасибо… — еле слышно выдохнула королева, а затем ойкнула, вырвала руку из моих пальцев и торопливо запахнула халат. После чего извинилась за то, что вынуждена на некоторое время удалиться, и величественно поплыла к дверям в свою спальню…

…Открыв глаза и увидев над собой не закопченный потолок комнаты какого-нибудь занюханного постоялого двора, а фреску, изображающую псовую охоту, я сообразила, что нахожусь во дворце, а затем вспомнила и предыдущий вечер. В следующее мгновение я торопливо перевернулась на правый бок и, увидев, что Ронни сладко спит, почувствовала, что страшно горжусь своим мужем и до безумия счастлива, что когда-то оказалась у него на пути.

Само собой, уже через мгновение я передвинулась поближе и… остановилась, так как увидела черные круги под его глазами и вспомнила, что две трети дороги из Свейрена в Арнорд он проделал «пешим по конному», а по ночам дежурил наравне с воинами Правой Руки.

«Пусть хоть раз выспится нормально…» — задавив в себе появившееся желание, подумала я, легла на спину, представила себе луковицу, быстренько загнала себя в состояние небытия и, отщипнув несколько тоненьких фиолетовых пленочек, поняла, что взяла слишком много.

Мысленно потянувшись к уже отложенным, чтобы вернуть на место пару лишних, я увидела, как два дюжих воина внутренней стражи распахивают тяжеленные резные двери, и заколебалась: этот промежуток времени тоже стоило пережить еще раз:

— А вот и ваши покои! Правда, привести в порядок их еще не успели, но за этим дело не станет: как только ты будешь готова озвучить свои требования к их оформлению, я приглашу мастеров. Работают они быстро: как правило, портьеры, скатерти, покрывала и белье в нужных цветах, с родовыми гербами и вензелями вышивают дней за пять-шесть. А все остальное, начиная от гобеленов и заканчивая мебелью, подбирают в течение месяца…

Там, в прошлом, я услышала в ее голосе не только радость, ожидание и надежду, но и тщательно скрываемые горечь и грусть. Поэтому попыталась отказаться от подарка:

— Ваше величество, ну зачем нам с Ронни собственные покои, да еще и с охраной? До Серебряной улицы совсем недалеко, особняк, подаренный мне его величеством, еще ближе, а здесь, во дворце, есть гостевое крыло, в котором всегда есть свободные комнаты…

— Скажешь тоже, «гостевое крыло»! — возмутилась королева. — Может, еще на сеновал попросишься?

— Ну, с Ронни я бы переночевала и на сеновале… — не удержавшись, хихикнула я.

— Не сомневаюсь! А обо мне ты подумала?

— В каком смысле, ваше величество? — растерялась я.

— Как это «в каком»? Вдруг я тоже захочу на сеновал?! — притворно обиделась королева, а затем расхохоталась. Практически до слез.

Почувствовав, что она на время забыла о горечи и грусти, я попробовала продолжить в том же духе:

— И кто вам мешает?