Больше они не разговаривали. Мимо проносились километровые столбы, указатели с названиями малознакомых мест и сами малознакомые места. Точнее, бесконечные заборы: покосившиеся деревянные, сплошные кирпичные, ребристые металлические, рабица… Саран пребывала в странной полудреме, ее сознание выхватывало отдельные цифры и слова, пыталось как-то их расшифровать, правда без особого успеха, а часы на приборной панели утверждали, что время скачками приближается к трем часам ночи.
Остановка и скрип ручника заставили Саран проснуться. Кирилл заглушил двигатель, и свет в салоне погас. Метрах в десяти слева слабо горел одинокий фонарь. Выходит, цивилизация где-то рядом. Саран вслед за Кириллом вышла из машины. Она успела согреться и теперь зябко потирала руки. Надкушенный с левого бока диск луны едва пробивался сквозь набежавшие тучи, звезд не было видно совсем. К утру погода наверняка совсем испортится. А с собой нет ни куртки, ни закрытых туфель. Или зубной щетки. Или сменного нижнего белья. Когда-то Саран жила и в худших условиях, но за последние сорок лет успела привыкнуть к комфорту. Неженка.
Вокруг было немало машин, но все либо поддержанные иномарки, либо отечественный автопром. Заросшие газоны. Переполненная урна у подъезда пятиэтажной хрущевки, смятые пивные банки и бычки сигарет вокруг. Видать, правду говорят: стоит отъехать на сто километров от Москвы, и как будто попадаешь в другой мир. Кирилл рванул на себя дверь. Слабенький магнитный замок не сумел оказать достойного сопротивления и сдался. В подъезде было темно, пахло кошачьей мочой. А может, и не только кошачьей. Саран старалась не принюхиваться. Квартира на первом этаже. Кирилл долго возился с ключами, выбирая нужный. Потом искал замок, путался в оборотах. Должно быть, ему тоже ужасно хотелось спать.
— Здесь сможем переждать несколько дней, — сказал он, пропуская Саран в прихожую. — Квартира защищена, здесь нас не найдет ни один шаман.
Саран щелкнула выключателем. Ремонта в квартире явно не было долгие годы, даже, пожалуй, десятилетия, но рука Кирилла все равно чувствовалась. Клинический минимализм был заметен повсюду, в каждой детали интерьера. В квартире было две несмежные комнаты, но одна пустовала, а в другой было лишь самое необходимое — узкая койка, стул и тумбочка. На кухне — маленький однокамерный холодильник, квадратный столик и еще один стул. На холодильнике стоял поднос с одной глубокой, суповой тарелкой, одной чашкой и одним набором столовых приборов: вилкой, ложкой и ножом. Плюс неоткрытая пачка салфеток. Кирилл явно планировал бежать от Пхатти в одиночестве.
Холодильник был выключен, и Саран не обнаружила в нем еды, но нашлась бутылка с ободранной этикеткой. Темно-коричневая жидкость, похожая на мазут, неторопливо переливалась внутри. Кирилл забрал у Саран бутылку и открутил крышку. Горлышко покрывал неровный слой коричневого сахара.
— Разве тебе можно? — спросила Саран. — С учетом таблеток.
Кирилл проигнорировал вопрос. Он отхлебнул странного пойла, поморщился и отхлебнул еще раз.
— Хочешь?
— Я бы лучше чего-нибудь съела.
— Завтра с утра закажем. Сегодня есть только это.
Саран взяла бутылку, поднесла к носу. Спиртом шибало не по-детски. А еще карамелью и какими-то травками. Она сделала осторожный глоток, стараясь не ощущать вкуса. Как и ожидалось: очень крепко и очень сладко.
— Что это? — спросила она, пытаясь сморгнуть набежавшие слезы. — Ром?
— Не только.
Саран вернула бутылку Кириллу.
— Не думаю, что это поможет.
Уже от одного глотка у нее начала кружиться голова, и никак не удавалось избавиться от маслянисто-сахарного привкуса во рту. Какая нереально мерзостная гадость! И чего он туда намешал?
— А что поможет?
И, конечно же, Кирилл не был бы Кириллом, если бы, задав вопрос, не осклабился и не добавил:
— Я слышал, секс здорово помогает расслабиться.
Саран пропустила последнее замечание мимо ушей, хотя оно и навело ее на мысль о наверняка единственном комплекте постельного белья. И еще кое о чем. Так и не ответив, Саран ушла в ванную. Бинго! Зубная щетка. Единственная.
— Ты моя, — сказала она и принялась чистить зубы, выдавив пасту из одноразового тюбика.
Полностью избавиться от привкуса рома-и-не-только на языке не получилось. Но жить все-таки стало чуточку веселее. Второго комплекта белья действительно не оказалось, пришлось делить имеющийся. Саран достались койка и простыня. Кириллу — пол, подушка и одеяло. На то, чтобы обсуждать случившееся, планировать, бояться или сожалеть сил не было никаких. Оставалось лечь и уснуть. Но, кажется, Саран умудрилась уснуть еще до того, как легла.
Сначала все было нормально. Саран спала и осознавала, что спит. Ей снилась какая-то чушь: обрывки недавних событий в антураже последнего просмотренного фильма. Точнее, мультфильма, что лишь повышало градус абсурдности. Но затем сон начал меняться. Саран почувствовала это сразу, еще до того, как сумела разглядеть опасность. Во сне появилось что-то… чужое.
