— Удостоверься, что она действительно мертва, — бросил Луиджи, проходя мимо. — И захвати коробку в коридоре.
За их спинами хлопнула дверь. Идти до машины было недолго, темно-синий кроссовер был припаркован на газоне в нескольких метрах от подъезда. Луиджи прислонил Саран к задней двери, а сам тем временем забрался внутрь и откинул до упора переднее сидение. Он вернулся еще до того, как Саран успела окончательно сползти на землю. Помог ей лечь, откинул халат.
— Рана-то, — фыркнул Эргенте. — На пару стежков.
Он вынул полупрозрачный пластиковый футляр из бардачка. Хрустнула упаковка, запахло дезинфектантом. Саран не ожидала укола и вздрогнула, когда вслед за прохладным тампоном ее кожи коснулась игла.
— Что ты делаешь? — прошипела она.
Шок заставил сознание немного проясниться. Она даже смогла приподнять голову от сидения.
— Не дергайся, я врач.
— Ты? Врач?
— А что тебя удивляет?
— Что ты слышал о клятве Гиппократа.
— Внешность бывает обманчива. Теперь должно полегчать.
В голове действительно стало меньше шуметь, но вместе с тем навалилась сонливость. Саран снова вытянулась на сидении. Луиджи обошел машину и сел за руль. Он был с ног до головы перепачкан кровью, но теперь, когда он не прикасался к ней, Саран была рада его присутствию.
— Луиджи, — сонно позвала она, — а он правда умер?
— Тебе наконец рассказали, кто я? — Саран не видела, но была уверена, что Эргенте улыбнулся. — Да, он умер. Засыпай.
— Как ты меня нашел?
— Я тебя не терял. За тобой постоянно наблюдали.
— А почему я еще жива?
— Потому что жадеит разрывает любые сети. Спи.
— Ты выстрелил в меня. В первый раз.
— Жадеитовой пулей. После того, что случилось в «штабе», я решил подстраховаться.
— Жадеит — это ведь то же самое, что и нефрит, да?
— Не совсем. Нефрит эффективнее, но жадеит тверже. Хватит болтать. Спи.
На этот раз она послушалась.
Саран просыпалась и снова засыпала. Она знала, где находится: в квартире Луиджи. Узнала по розочкам на обоях. Эргенте практически постоянно был рядом: возился с раной, задавал вопросы, говорил по телефону. Саран тоже много разговаривала, но практически не помнила, о чем. Бредила в основном. Вроде бы жаловалась на Пхатти. А еще она видела сны, на этот раз хорошие. В этих снах она все делала правильно: не заключала сделок с демонами, не очаровывала чужих женихов… а если и очаровывала, то не забывала их имен и вовремя приносила покаяние Луне, так что та не гневалась. Но главное — не ввязывалась в дела шаманов.
Во сне было настолько хорошо, что Луиджи едва сумел ее разбудить. Наконец Саран лениво приоткрыла один глаз. За окном было по-прежнему темно, но темнота была менее насыщенной, утренней. Где-то недалеко от края горизонта уже бродил рассвет. Луиджи выглядел усталым. Даже не побрился. Саран закрыла глаз и натянула повыше одеяло. Почему бы им обоим не поспать еще немного? Желательно в разных кроватях.
— Пора вставать, — Луиджи потянул одеяло на себя, — у нас мало времени.
Саран сопротивлялась, как могла. Она не особенно вслушивалась в слова, всецело занятая тем, чтобы не проснуться. Но Эргенте пресек ее попытку закуклиться, рывком сорвав одеяло. В процессе лечения халат куда-то исчез, Саран спала полностью голой. Но не скромность заставила ее вскрикнуть возмущенно и броситься отвоевывать одеяло, а холод. Из открытой форточки тянуло дождливой ночью и почему-то дымом. Хотя нет, дымом пахло от волос Саран. Она взяла прядь, поднесла к носу и поморщилась. Быть может, Луиджи был не так уж и не прав. Ей, как минимум, следовало помыться.
— Нам нужно поговорить.
Эргенте вернул ей одеяло, а сам уселся рядом. Не похоже, чтобы его смущала ее нагота, просто сжалился наконец — Саран демонстративно стучала зубами от холода.
— О чем?
— Что ты помнишь?
Она неопределенно пожала плечами. Помнила она немного. Как пришла к Нелли и увидела там Олега, как блуждала по зимнему лесу в поисках выхода, как пробиралась через нору у корней сливы… Саран нахмурилась.
— Я ведь его убила, правда?
Она смутно помнила, что стреляла. Должно быть, в Олега. Никого же больше там не было, правильно? Или нет?
— Шаман, напавший на тебя, мертв, — подтвердил Луиджи.
— Хорошо. Значит… значит, все закончилось? Теперь — действительно закончилось?
Эргенте не торопился с ответом. Саран покрепче сжала одеяло, готовясь к худшему. Наконец Луиджи ответил:
— Да. Думаю, закончилось.
Он изменил позу, устраиваясь поудобнее. При этом рука, на которую он опирался, оказалась всего в сантиметре от колена Саран. Она отодвинулась, надеясь, что Эргенте не заметит. Он заметил.
— Как ты себя чувствуешь?
— Голова кружится.
— Это от голода. Сейчас что-нибудь сообразим.
