Он недоволен? И к кому он обращается?
— По-моему, нас здесь и так слишком много.
Это Луиджи. В груди заметалось. В горле появилась кислинка — разочарование. Почему он не пришел раньше, не вмешался? А теперь уже слишком поздно. Даже если он убьет Олега, уже слишком поздно. Лучше бы не приходил, не мешал.
И что он имеет в виду? Опять какие-то глупые шуточки? Ненавижу! Почему ты не пришел раньше?
Некоторое время было тихо. Потом Саран различила слабое потрескивание, словно ломался тонкий хворост. Олег резко вздохнул и отступил — Саран увидела его периферийным зрением. Треск усилился. Вдоль стен на высоте примерно полутора метров промелькнула искра, и тут же в мастерскую ворвались звуки. Щит упал.
Саран не успела удивиться. Она вскочила, разрывая путы узора, и вытянулась в полный рост, раскинув руки крестом, загораживая собой Олега.
— Не смей! — крикнула она. — Я приказываю тебе, не смей!
Это говорил шаман ее губами. Он так и не рассказал Луиджи, кто она такая. Чтобы Эргенте не сомневался. Очарованный человек обязан выполнить приказ лисы. И неважно, что сама лиса готова проглотить язык, лишь бы замолчать, да не может.
Луиджи стоял прямо за порогом. В обычных синих джинсах и рубашке в сине-красную клетку. Впервые не в белом. В его руке был пистолет, брат-близнец того, что Саран забрала у Кирилла. И наверняка такой же бесполезный.
— Опусти оружие. Уходи. Уходи навсегда.
Показалось, что Луиджи послушался. «Глок» опустился на несколько сантиметров, но в то же время взгляд Эргенте не предвещал ничего хорошего.
«Он выстрелит, — поняла Саран. — Несмотря на приказ. Зная, что убив Олега, убьет и меня тоже. Он…»
Вспышка, раскалывающий воздух грохот… Саран вскрикнула, схватилась за бок, не устояла и рухнула на пол. Боль расходилась от подреберья во все стороны. Луиджи выстрелил снова. Один раз. Саран пригнула голову и приготовилась к новой вспышке боли. Рядом дернулся Олег, сделал шаг назад, уперся в стену, начал съезжать… Его подхватил мгновенно оказавшийся рядом Луиджи. Бережно уложил на пол и разрядил прямо в голову, с минимального расстояния, оставшуюся обойму.
Что-то мягкое и теплое ударилось о щеку Саран. Потом рядом с ногой приземлился осколок черепа. Ее собственная голова при этом оставалась на месте, но обрадоваться она не успела. Слабость и боль, которые забрал Олег, вернулись, причем с подкреплением. При каждом движении по ране на боку словно наждачкой проходило. Саран повалилась ничком, почти теряя сознание. Если бы только она могла соскользнуть в обещанную пустоту!
Но ей не дали отдохнуть и минуты!
— Вставай, вставай, вставай, — нетерпеливо повторял Луиджи.
Он попробовал подхватить ее под руки и поставить вертикально, но Саран отбивалась и вставать отказывалась.
— Не трогай…
Он не слушал. От прикосновений Луиджи по спине побежали мурашки. В плохом смысле. От него пахло кровью. Если бы было чем, Саран бы непременно стошнило.
— Отпусти меня.
— Ну уж нет. Ч-ч-ч… тихо, все будет хорошо. Давай, медленно, шажок, еще шажок… Вот умница.
Она все-таки позволила себя увести из мастерской. Ноги заплетались, голова болталась из стороны в сторону.
— Я не могу в таком виде…
Они остановились в коридоре. Луиджи прислонил ее к стене, удостоверился, что падать больше не собирается, и вернулся в комнату. Из-под полуопущенных ресниц Саран наблюдала, как он возится в шкафу, достает голубой махровый халат, идет назад…
— В спальне, — прошептала она, — документы. И деньги. Возьми.
— О чем ты?
— В нижнем ящике комода коробка из-под обуви, — потребовалось приложить колоссальные усилия, чтобы слова перестали путаться, а мысли — разбегаться. — Там паспорт и деньги. Я должна уехать.
Луиджи оставил ей халат и пошел в спальню. Одеваться было больно. Сначала Саран вдела руку не в тот рукав, потом заметила, что халат вывернут наизнанку, но переодевать не стала. По животу и ногам стекала кровь. У Дениса, когда убили Настю, кровотечение было внутренним. Почему у нее все иначе?
— Ты выстрелил в меня?
Саран говорила тихо, но Луиджи услышал.
— Мне пришлось, — крикнул он в ответ.
Звук выдвигаемого ящика. На пол падают какие-то вещи.
— Эта?
Луиджи появился в дверях спальни, демонстрируя серую с зеленым коробку.
— Да.
— Отлично. Теперь идем.
Он позволил опереться на себя. Саран по-прежнему еле шла, хотя боль в боку начала утихать, отдаляться. Халат промок насквозь. Рубашка Луиджи тоже теперь была скорее красной, чем синей, джинсы потемнели. На лестничной площадке толпились встревоженные соседи. При появлении Луиджи и Саран собрание быстро рассосалось — смелых не нашлось. Лифт ждал на этаже. Лампочка внутри горела как-то тускло. Саран закрыла глаза и привалилась к плечу Луиджи, уже не обращая внимания на кровь. На внутренней стороне век уродливо извивались корни старой сливы.
— Я тоже убивала, — прошептала Саран. — Ты знаешь? Я убивала. Я убила своих сыновей…
Луиджи не ответил. Когда приехали, ему пришлось взять Саран на руки, сама идти она уже не могла. У входа в подъезд кто-то был, но Саран не смогла разглядеть как следует. Перед глазами все плыло.
