Объявления были незатейливыми. Как правило, легкомысленная рамка с завитушками и заголовок, набранный жирным шрифтом. Прямо как это: «Если вы находитесь под судом…» Ниже сам текст: «…то я именно тот человек, который вам нужен! Если за вами числятся вымогательство, грабеж, намеренный поджог — за моей спиной вам нечего бояться. Я редко проигрываю. Из одиннадцати убийц сумел оправдать девять. Приходите пораньше, и вы избежите ожидания в очереди!»
Вот еще одно, заключенное в траурную рамку: «Ваше дело — умереть! Все остальное мы сделаем сами! Похоронная контора Уильяма Старка. Еще ни один клиент не жаловался на качество нашего товара! Скидки постоянным клиентам и оптовым покупателям».
Чуть ниже — колонка текстовых объявлений. Братья Милтон из конторы «Милтон бразерс», предлагают пиленый лес и бревна. Сухой брус, доски и скамейки для вашего сада. Какая-то миссис Леман продает дойную козу как «источник полезного молока», а мистер Брут предлагает обучить игре на гитаре «всего за пять уроков и две марки».
Скушно, господа…
Напоследок я заметил небольшое рекламное объявление, помешенное в углу странички. Прочитал, и если честно, то даже в глотке пересохло. Какой-то мистер Смит, хозяин магазина верхней одежды, извещал «прелестных клиенток» о летней распродаже… русских соболей из Форт-Росса.
— Марка и двадцать пять центов, сэр! — сказал хозяин книжного магазина, когда я озвучил свои пожелания по поводу объявления.
— Однако…
— Объявление будут печатать в течение всей недели! Должен заметить, сэр, что газета «Брикстоун кроникл» выходит три раза в неделю и пользуется большим спросом не только среди горожан! Ее заказывают фермеры, скотоводы и крупные землевладельцы!
— Достаточно, — отмахнулся я. — Когда вы собираетесь в Брикстоун?
— Следующим пароходом. Надо готовиться к зиме, сэр!
— Договорились! — Я написал на четвертушке плотной бумаги текст объявления, добавил марку и немного мелочи. Торговец уверил, что все будет сделано и «ни одна точка не ускользнет от внимания наборщика». Он даже обещал доставить несколько выпусков, чтобы я смог убедиться в исполнении своего заказа.
— Всего доброго, сэр! Заходите, всегда будем рады!
— Обязательно.
Марк со Стивом вернулись сегодня ночью и теперь отсыпались. Правда, перед этим они отвязали от седла избитого мужика лет тридцати и заперли его в камеру. Парень, по всей видимости, здорово набедокурил — с ним не церемонились. Даже лекаря не пригласили. Как я узнал немного позднее, это обычный конокрад, чьи грехи здесь приравнивали к убийству и разбою. Преступник просидел в камере двое суток, дождался суда и отошел в мир иной с помощью петли из пеньковой веревки.
Три следующих недели прошли без приключений, но потом исчезла соседская девочка, и мы с парнями занялись поисками. Добровольные помощники из числа жителей обыскивали берега реки, а мы со Стивом и Марком собирались прогуляться по окрестностям Ривертауна. Уже оседлали лошадей, когда заявился кузнец Чак верхом на кауром жеребце и потребовал выделить ему «делянку» для поисков. План пришлось изменить, и мне досталась западная часть. Не самая плохая, надо заметить. Местность там открытая, если не считать небольших перелесков и зарослей кустарника.
— Алекс, далеко не забирайся, — напутствовал меня шериф.
— Да, сэр.
— Обогнешь заброшенную ферму и возвращайся в город. Мне будет нужна твоя помощь.
— Хорошо, — кивнул я и развернул лошадь.
Шериф хмыкнул и начал что-то обсуждать со Стивом.
Они старожилы, и, разумеется, им хватает нескольких слов, чтобы обсудить будущий район поисков, а заодно и выругаться, прикидывая шансы на успех. Чак проводил меня взглядом и даже подмигнул на прощанье.
Я выехал из города, миновал кладбище и через час добрался до заброшенной фермы. Не знаю, почему хозяева ее оставили, но места здесь были красивые. Бревенчатый дом стоял на пригорке в окружении высоких сосен. Одна из них рухнула, проломив крышу и слегка испортив сарай. Осмотрел развалины, девочки, к сожалению, не нашел и отправился дальше.
Еще один перелесок, который просматривался из конца в конец, и я выбрался на равнину. Привстал в стременах, осмотрелся. Пусто… Даже зверья не видно. Неподалеку начинались овраги, в которых часто ломали ноги коровы и лошади, калеча не только себя, но и седоков.
Подъехал поближе и собрался спешиться, как вдруг грохнул выстрел, и меня что-то ударило по руке, обжигая плечо болью. Даже не успел понять, что в меня стреляли! Неловко повернулся в седле, а тут еще лошадь дернулась, и я свалился на землю, усыпанную толстым слоем хвои. Упал, слава богу, ничего не сломав, и дробовика из рук не выпустил.
Охнув от боли, скатился в небольшой овраг, заросший мелким кустарником и поэтому почти незаметный. Лошадь сделала несколько шагов, остановилась и осуждающе тряхнула гривой. Мол, что же ты, дуралей, в седле не держишься? Еще и фыркнула с легким оттенком презрения.
