Такие проекты, как понимаю, слишком дорого обходятся. Зачем тратить драгоценные ресурсы на перемещение отработанного материала? Проще забыть, спасая одного, но ценного сотрудника. Братские чувства? Вы это серьезно? Бросьте! Я не видел Влада больше двадцати лет и сомневаюсь, что у нас найдутся какие-то темы для разговора.
На следующий день после разговора с начальником меня познакомили с инструктором Михалычем. Он невысокий, крепкий мужчина средних лет. Точнее не скажу — ему могло быть и тридцать пять, и сорок, и даже пятьдесят. Есть люди, над которыми время не властно. Круглолицый, русоволосый. Над губой топорщилась жесткая щетка усов, которая придавала ему задиристый вид и делала похожим на бродячего кота, готового и к любви, и к драке. Как оказалось позднее, я не ошибся. Даже прозвище оказалось очень подходящее — Боцман.
Он прищурил свои глаза цвета ячменного пива и окинул меня критическим взглядом:
— Похож…
— Что-то не так? — спросил я.
— Как тебе сказать… — буркнул инструктор и поморщился.
— Как есть.
— Не обижайся, но на Владьку ты похож как дудка на гаубицу. Дырка вроде есть, а толку?
— Вас послушать, так у меня не братик, а киборг.
— Киборг не киборг, а покрепче тебя будет. Запустил ты свое тело, Шурка! Не стыдно?
— Александр.
— Что? — не понял инструктор.
— Меня зовут Александр.
Инструктор замолчал и удивленно уставился на меня. Долго рассматривал. Будто первый раз видел. Потом хмыкнул и расхохотался.
— Ну-ну… Узнаю породу. Ладно, поглядим, какой ты есть, Александр Талицкий…
Не знаю, чем руководствовался начальник, давая задание инструкторам. На обучение и подготовку отводился один месяц. Сами понимаете, за такой срок невозможно подготовить профессионального поисковика-спасателя. Тем более такого, которого забросят в иной мир. Времени хватало лишь для ознакомления с техникой и скромной физической подготовки.
Если вы ожидаете, что я начну рассказывать про стрельбу по-македонски и прочие чудеса беллетристики, то можете смело откладывать мои записи в сторону. Ничего подобного не было и быть не могло. Хватало некоторых навыков выживания, самообороны и стрельбы. Снайпера за такой срок из меня не сделали, но пулять в сторону мишеней научили.
Дважды ко мне наведывался психолог. Сухонький и сгорбленный старичок, который назвался Семеном Моисеевичем. Крючконосый и седовласый. Он долго меня расспрашивал о разных житейских мелочах, прошлом, делал пометки в истрепанном блокноте и горестно вздыхал. Если по его реакции судить о моих перспективах, то можно смело брать лопату и брести на кладбище. Уныло и неторопливо, бормоча себе под нос:
— Да-да, конечно… так будет лучше. Наверное…
Территория разделена на закрытые секторы. Чтобы попасть в соседний, надо пройти через пост охранника. Нет допуска — разворачивайся. Не полезешь же через забор, право слово! Тем более такой — усиленный колючей проволокой. У меня был свободный допуск в жилой и спортивный секторы, где в ангаре находились приличный спортзал и пятидесятиметровый тир. В остальные мог пройти только в сопровождении инструктора или Владимира, который последнее время появлялся все реже и реже.
Распорядок дня был по-армейски строгим.
Подъем в пять часов утра, пробежка в компании инструктора, завтрак и утренний визит к очкастым и молчаливым научникам. Один час в окружении непонятных приборов и суровой медички — и вперед, на занятия! Обед, опять занятия, физическая подготовка, очередной визит к медикам, специальная подготовка, ужин, отбой.
Первую неделю я так уставал, что едва доползал до кровати. Даже мыслей в голове не было. Какая-то каша… Потом немного втянулся и уже мог себе позволить скоротать вечерок на лавочке, попивая чай и рассматривая глухой забор. Двор, где я отдыхал, был размером с две баскетбольных площадки. Несколько высоких сосен, шеренга пушистых елок и даже клумба с ярко-оранжевыми цветами. Ну и четыре старомодных лавочки, разумеется.
Персонал базы здесь не появлялся. Даже в двухэтажном общежитии, где я ночевал, никто не жил. Иногда до меня доносились звуки ударов по мячу и веселые крики игроков, которые веселились за одним из этих заборов. Одиночество? Нет, поверьте мне на слово, меня это не тяготило. Несмотря на ситуацию, я наслаждался этим временным покоем, свежим воздухом и запахами соснового бора, который стеной высился за оградой. Вспоминал погибшую жену и думал о дочке. Все-таки мне повезло с этой работой. Наверное…
Иногда ко мне присоединялся Михалыч, который давал полезные советы. Говорил, надо заметить, очень осторожно. У меня даже появилось ощущение, что мои работодатели и сами не знают, куда именно меня забросит. Воображаемый образ «прекрасной эпохи» понемногу тускнел и превращался в нечто туманное и очень неопределенное.
— О чем думаешь? — послышался голос, и я чуть не подпрыгнул от неожиданности. Обернулся и увидел Михалыча с двумя полными кружками.
— Тьфу! О чем… Как послезавтра падать буду.
— Не переживай, научишься, — снисходительно сказал он и протянул мне кружку. Уселся рядом и с наслаждением вытянул ноги.
