Жорот пожал плечами и жестко сказал:
— Что ж. Понадеемся, что мистер Банш достаточно разумен, чтобы не связываться со мной.
Арика отлеживалась в каюте — даже те несколько дюжин шагов, что ей пришлось пройти на космодроме и по коридорам корабля — при том, что колдун практически тащил ее на себе — вымотали ее полностью.
Очутившись наконец в одиночестве, она сделала смотр своим возможностям. Говорить могла — почти без труда. И, наверное, сесть на постели — рискуя головокружением и вероятностью падения на пол. Но вот вставать лучше было и не пытаться. Арика мысленно вздохнула и, пожав плечами, окончательно расслабилась, собравшись засыпать.
В дверь постучали.
— Жорот?
— Да, я.
Вошел колдун уже с привычной черной повязкой, сел на стул возле постели.
— Думаю, разумней будет спать вдвоем, пока не сойдем с этого корабля.
— Где? На этой псевдокойке я одна еле помещаюсь.
— Неважно. Я прекрасно устроюсь на полу.
Вернувшись с постелью, он погасил свет. Прошелся по периметру каюты, останавливаясь около дверей. Арика увидела медленно гаснущую ленту, более плотную возле дверных проемов.
— Защита?
— Да, — сняв заколку, колдун положил ее на столик и тряхнул головой, распуская волосы.
— А если стюард зайдет?
— Я предупредил, что нас будить не надо. Почему не раздеваешься? Неудобно же.
— Я каждую пуговицу по часу расстегиваю. Пока разденусь, вставать надо будет.
— Давай помогу.
Арика собралась было возмутиться, но вдруг поняла, что незачем — привычная стеснительность, донимающая ее даже в обществе Роджера, отсутствовала. «Может, потому, что Жорот слепой? Да нет, не то. Я его давно воспринимаю как зрячего».
— Спасибо.
Колдун молча и быстро сменил Арике одежду на ночную рубашку.
— Проводить в ванную?
Арика, представив прикосновение воды к коже, передернулась:
— Нетушки. Пока не отойду, в воду не полезу — ни за что, пусть даже в теплую!
— Вообще-то, я имел в виду не это.
— А! — она усмехнулась своей недогадливости. — У меня тело в критических ситуациях переходит на «безотходное производство». Но за заботу спасибо, — женщина, зевнув, попыталась расположиться поуютней. Колдун поправил ей подушку, подоткнул одеяло и только после этого лег сам.
— Спокойной ночи.
— Ага, — глядя в темноту, подсвеченную циферблатом электронных часов, Арика попыталась разобраться в причинах столь своеобразного отношения к колдуну. Нет, на сексуальное влечение не было даже намека. «Значит, вариант влюбленности отпадает. Оно и к лучшему, вообще-то… Тогда что?» — «послушав» себя еще немного, женщина заключила: «С ним спокойно. И до сих пор — в отношении меня — Жорот был предсказуемо-беспакостен. Вот только узнай он правду, — Арика, вздрогнув, волевым усилием привычно запрятала непрошеную мысль подальше. И продолжила рассуждать, будто ее нет. — Похоже, отец был прав насчет „подружиться“!» — призналась она себе в некоторой растерянности. Впрочем, растерянность сменилась ехидной ухмылкой. — «По крайней мере, грех не воспользоваться случаем. Всегда любила лезть в чужие воспоминания, а уж как воспитался такой экземпляр — вдвойне интересно!»
Арика слышала, как колдун ворочался, устраиваясь поудобней. Переждав, спросила:
— Можно вопрос?
— И даже не один.
— Спасибо, я воспользуюсь. Сколько жен у тебя было?
— Четыре.
— Это за семьсот лет. Негусто.
— Дался тебе мой возраст. Почти до ста лет, я, между прочим, вообще девственником был.
Арика, не сдержавшись, съязвила:
— В отношении женщин?
— В отношении всех. Иначе ни о каком порядочном уровне колдовства речь идти просто не может. А почему тебя так задевает бисексуальность?
— Извини. Я, наверное, не права.
— При чем тут «не права»? Ты задумывалась о причинах твоей неприязни?
— Представь себе, нет.
— А зря. Думаю, личного гомосексуального опыта у тебя нет.
— Еще чего!
— Вот-вот. Значит, воспитание. Причем не со стороны отца — я недолго с ним общался, но, уверен, не он источник подобного предубеждения. Значит — мать?
— Ничего подобного она мне не говорила.
— Может, и не говорила. А установку дала.
— Может, и дала, — в тон ему ответила Арика, — И она меня устраивает. В противоречие с моими чувствами и желаниями не вступает. И менять я эту установку не собираюсь.
— Я тебе и не предлагаю. Но ты будешь выглядеть гораздо менее смешной, если перестанешь при упоминании гомосексуализма «лезть в бутылку».
— Никуда я не лезу. А если кто надо мной вздумает похихикать, пусть на себя сначала посмотрит, — Арика ехидно усмехнулась, — кстати. С причинами моей неприязни мы разобрались. А откуда в тебе гомосексуальные наклонности?
— Пожалуйста. В традициях моего народа нет табу на гомосексуальные отношения. И не только. Клан, откуда я родом, в силу своей колдовской специфики — ведь секс, как составляющая, входит во многие магические ритуалы — терпимо относится и к более экстравагантным видам сексуальных контактов, вплоть до зоофилии.
— Что-о?!
— Именно этим словом идентифицируются межвидовые отношения. Ведь далеко не все разумные существа являются людьми. Или это для тебя новость?
— Но они разумны!
