За ней с интервалом в доли секунды пропали и все свидетели короткой драмы. Зал опустел. И только после этого в него ворвались охранники «Фор сизонс», одетые в серебристо-золотые защитные уники. Они увидели пустые столы, кровь на полу, карты и виртуальные поля игры на столах и молча оглянулись на вошедшего следом начальника охраны.
— Что здесь произошло? — осведомился начальник, толстый, важный, с красивой голубой бородкой.
Никто ему не ответил.
Оскар очнулся в комнате без окон, по-спартански голой и чистой, не имеющей ни одной лишней детали.
Кровать, столик с медицинским комбайном, капельница, вириал инка в углу, стул.
— Эй, кто-нибудь! — хрипло позвал младший Мехти, не сразу сообразив, где находится.
— Слушаю, сэр, — ответил инк любезным голосом; возле стены объявилось его инкарно в полный рост — призрачная фигура в белом медицинском унике.
— Где… я?
— Не смею знать, сэр. Я всего лишь функциональный киб с линией обслуживания.
Правой руке стало щекотно, и Оскар попытался её почесать, но не смог. Левая рука была пристёгнута к кровати блестящими скобами и не двигалась. Правая висела свободно, поддерживаемая системой рычагов, на бицепсе у плеча виднелся синий шрам с красными точечками.
— Что это?!
— Ваша рука была оторвана и пришита, — с готовностью сказал мед-киб. — Пошевелите пальцами.
Оскар машинально пошевелил.
— Отлично! — кивнул киб одобрительно. — Операция прошла успешно.
Оскар вспомнил свою неудачную акцию по уничтожению Игната Ромашина, попытался встать, но тело тоже оказалось пристёгнутым к кровати.
— Дьявол! Освободи меня!
— Не имею права, сэр. Для полноценного выздоровления вам необходимо лежать ещё четыре дня.
— Дай мне консорт-связь с… э-э… одним знакомым.
— Не могу, сэр, не обижайтесь. Я создан лишь для лечения пациента, которым являетесь вы. Связь с другими лицами мне недоступна.
— Освободи меня! — взвыл Оскар и едва не потерял сознание.
К нему придвинулись две паучьи лапки, в нос шибануло запахом лимквелы, голова прояснилась.
— Не дёргайтесь так сильно, сэр, — укоризненно покачал головой инк. — Вам это не пойдёт на пользу.
— Вызови кого-нибудь, с кем я мог бы поговорить!
— Не имею права, сэр.
— Ты всего лишь машина! Слушайся, когда тебе приказывают!
— Я всего лишь функ…
Оскар попытался освободиться, и надвинувшаяся темнота беспамятства освободила его от мучений.
Очнулся он через полчаса.
Та же комната, ничего лишнего и никого, кроме тут же бесшумно выросшей у кровати белой фигуры.
— Что прикажете, сэр?
— Мне… нужно… позвонить…
— Это невозможно, сэр. Могу только включить информ.
Оскар полежал, глядя перед собой тусклыми глазами, кивнул:
— Давай.
На стене вспыхнул жемчужный прямоугольник, провалился в глубину, превращаясь в виом.
— …таким образом, — закончил появившийся в объёме передачи диктор, — мы имеем дело с хорошо спланированной акцией агентов Дьявола, рассчитавшихся с самыми смелыми и честными борцами с Дьяволом. Вот их фамилии.
Диктор прочитал список фамилий, среди которых оказалось и имя Оскара Мехти.
Оскар заплакал, внезапно осознав, что с этого момента он для всех — мёртв…
Филипп Ромашин выслушал очередное сообщение Славина о ликвидации ещё одной группы комитета, повернул голову к собеседнику:
— Остался ЮЮ.
— Найдём, — проворчал лысый, с серым застывшим лицом, но с живыми глазами Ян Лапарра; он по шею был закрыт «саркофагом» реанимации. — Жизнь продолжается, спасатель?
Филипп усмехнулся.
— Я слышал, что жизнь — вредная штука, от неё умирают.
Лицо Лапарры осталось неподвижным как маска, но в глазах мелькнула усмешка.
Так как Юпитер находился по ту же сторону Солнца, что и «крот», это обстоятельство сочли несущим оптимистический заряд, и экипаж солнцехода отправился отдыхать в полном составе.
Расстояние до самой большой планеты местной системы мало отличалось от радиуса орбиты Юпитера, поэтому лететь до него солнцеход должен был около четырёх с половиной часов. Достаточно, чтобы пассажиры пришли в себя после исследований «жидкого» Фаэтона.
Однако их блаженное состояние путешественников, ждущих приятных открытий, длилось недолго. Уже через час Дэв вызвал «старшего» и сообщил, что вслед за машиной мчится какая-то многокилометровая «коряга». Пришлось прервать светскую беседу в кают-компании, за чашкой горячего маниака, и вернуться в кокон-рубку «крота».
«Коряга» действительно совершала в кильватере солнцехода какие-то манипуляции, исчезала, возвращалась, рыскала из стороны в сторону, словно «принюхивалась» к следу аппарата, и, возможно, она и в самом деле чувствовала, что космос пашет чей-то невидимый, защищённый силовыми полями крейсер.
Выглядела она приблизительно так же, как и «полено», что дало возможность наблюдателям принять его за спутника уничтоженного «каракатицей» космического судна. У Кати даже родилось предложение связаться с хозяевами «коряги» и выяснить ситуацию. Но мужчины её инициативу не поддержали, считая эволюции чужой машины угрожающими. Уж очень целенаправленно она маневрировала в космосе, топорща какие-то «уши», «сучья» и «паруса».
Через какое-то время «коряга» исчезла.
