— Мы сами только-только управились со своими бедами.
— Разве это снимает с нас ответственность за судьбы Вселенной? Как бы выспренно это ни звучало. Не знали бы о Древе Времён, о положении дел, жили бы спокойно. Но ведь мы знаем!
Игнат ещё раз пристально посмотрел на обманчиво-меланхоличное лицо учёного, никогда прежде не затрагивающего темы ответственности людей, обладающих знанием и властью. Однако ничего «ангелоидного» в облике Шоммера не было. Он говорил, что думал.
— Почему им не поможет Наблюдатель?
— Потому что он пока не родился. Наблюдатель ещё только будет. Все его выходы в Ветвь с помощью хронозеркал — попытки виртуального предупреждения о том, что может случиться. Человечество в этой Ветви — еще не система.
— Мы тоже — ещё не система.
— Мы знаем больше. Но главное, что если мы объединимся с человеческой расой в других Ветвях, мы как раз и образуем мощную разумную Систему, с которой не справится ни один Дьявол!
Игнат заложил руки за спину, прошёлся по комнате, размышляя над словами учёного, тряхнул головой.
— Хорошо, я тебя понял. Объединение решит многие проблемы. Но мы пока ещё не объединились, а Дьявол ждать не будет. Что ты предлагаешь конкретно?
Шоммер ухмыльнулся, развёл руками:
— Извини, дорогой комиссар, я всего лишь ксенолог, специалист по логике негуман. Вы безопасники, вам и карты в руки. Игнат-два, уходя, дал вам линию связи? Можно с ним связаться?
Ромашин озабоченно поскрёб пальцем подбородок.
— С ним беседовал Калаев… должна быть какая-то связь. В крайнем случае мы можем связаться с их Ветвью через трансгресс.
— Вот и связывайтесь. Проблема Дьявола не терпит отлагательств. Либо мы найдём способ остановить его агрессивные устремления, либо в скором времени и нам придётся решать проблему защиты от «огнетушителей». А мы ещё не ангелоиды.
Игнат вздёрнул голову, встретил ухмылку Шоммера.
— Ты…
— Нет, — качнул головой учёный. — Я был проекцией ангелоида очень короткое время. Остался лишь его след… в уме… в душе… Просто я понял, что в любой ситуации надо оставаться человеком. Вспомни Селима. Сколько пришлось пережить полковнику, сражаясь с негодяями разных уровней? Кем он только не был! В том числе — человекочервем и человекомоллюскором. Но остался при этом человеком! Это — путь!
Игнат прошёлся вокруг виома, сосредоточенный на своих размышлениях. Шоммер следил за ним, склонив голову к плечу. Наконец Ромашин принял решение:
— Дай мне свои расчёты.
— Уже послал.
— Я свяжусь с Калаевым, надо всё обсудить.
— Ты знаешь, как меня найти.
Виом связи погас.
В спальню вошла Дениз в мягком халатике. Несмотря на возраст, она была ещё восхитительно красива и женственна.
— С кем ты разговаривал?
Игнат не ответил, разглядывая жену по-новому, со странной нежностью и сожалением.
Она подняла брови, не понимая его реакции, подошла ближе, нахмурилась:
— Плохие известия? От Артёма?
— Он сказал — всё решает система… Любая система должна иметь базу… в нашей Ветви такая база есть — женщина…
— Ты о чём?!
Игнат улыбнулся, пряча в глазах грусть, мягко привлёк жену к себе:
— Мы победим! Потому что любим. Дьяволы не знают, что такое любовь…
Пассажиры солнцехода поняли концепцию стратега, управляющего охотниками, когда вдруг оказалось, что земная машина окружена хронозеркалами со всех сторон.
Какое-то время Дэву удавалось маневрировать, сохраняя дистанцию между шарами, неутомимо группирующимися вокруг, и «кротом». Однако пришёл момент, и солнцеход превратился в мечущуюся мошку, на которую со всех сторон жадно бросались «летучие мыши» — зеркальные шары, поглощающие энергию и вещество юпитерианских недр, как Гаргантюа — макароны. «Мыши» не намного превосходили по размерам земной аппарат, но любое их касание могло закончиться гибелью экипажа, и Дэву ничего не оставалось делать, кроме как избегать «тесных дружеских объятий».
— Надо прорываться, — заметил Хасид, не спуская глаз с неровной сети чёрных «вишен» в окне дальновидения: шары хронозеркал были близко, всего в десятке километров по радиусу. — Мы вспахали ядро Юпитера так, что на его поверхности скоро начнутся ураганы и тайфуны.
Кузьма не ответил.
— У нас скорость больше, — неуверенно сказала Катя. — Может, проскочим?
Кузьма молчал.
— В конце концов когда-то надо будет прорываться, — сказал Хасид тем же безразличным тоном.
Кузьма молчал.
— Иначе нас зажмут в угол, — хихикнула Катя.
— Расстояние до ближайшего хронозеркала семь километров, — сообщил Дэв.
Кузьма по-прежнему молчал.
— Заснул, что ли? — не выдержала девушка. — Надо что-то делать!
— У нас нет другого выхода, — заговорил наконец Кузьма. — Таран нас не спасёт. Вся надежда на маневренность «крота» и на реакцию Дэва. Вы готовы к смерти?
В рубке стало совсем тихо.
Потом Катя выбралась из кресла, подошла к креслу Ромашина. То же самое сделал Хаджи-Курбан. Кузьма подумал мгновение, вылез, и они обнялись. Потом так же молча заняли свои места.
— Дэв, — позвал Кузьма, — мы готовы. Попробуй прорваться. Я понимаю, их слишком много, и шансы невелики, но у нас и в самом деле нет другого выхода.
