Самым странным образом вплетался, вмешивался, входил в мой духовный поиск христианско-мистический поток. Иногда я упивался им, наслаждался на полную катушку, — хотел даже бросить всё и уйти отшельником в лес по примеру древних русских старцев-затворников. Но потом, пропитываясь иными противоположными эзотерическими идеями и концепциями, отрицал, отвергал, отвращался от него. — Ну, и кидало-мотало меня! Я даже и не заметил, как принял от Странника посвящение…
Восстановлю сейчас эту линию своего духовного познания.
Только не удержусь. Вот, что я тебе наперёд скажу, искатель ты мой дорогой: христианская позиция — она самая верная, чистая, кристально-прозрачная, истинная. Православие — это право! — славие, правильный путь! Всё остальная эзотерическая каша — грязь, чепуха, мишура, искажения, подлый обман, подстава.
Никуда не ведут пути ложные. Без Любви они. По наивности и глупости своей, начитавшись, я и сам твёрдо верил ранее, что все пути ведут к Истине, к Богу, к развитию… — Враньё! Только, когда к чистоте прикасаешься, начинаешь видеть грязное и хотеть всё большего очищения. Тайный Путь позади всей популярной эзотерики находится, течёт, пребывает. Только он родной-единственный соединяет. Мне Странник мой столько открытий, откровений, прорывов в сознании подарил, что вместе всем этим потокам, в которые я влезал, — не достать!
После очередного цикла духовного обучения Старец, казалось, меня оставлял. Но он никуда не пропадал, а внимательно присматривал за мной. И в самые тяжёлые, критические моменты незримо появлялся и выручал из беды…
Началось обучение с сердечной молитвы. Она — главное. Она — всё и вся. В простой, коротенькой молитовке «Господе, Иисусе Христе, помилуй мя!» — вся христианская мистика заложена, всё богопознание, все тайны человека и вселенной! В более полном варианте читается: «Господе, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго». Так, под руководством Странника начал я осваивать это сложнейшее, тончайшее, ювелирное искусство, и, конечно же, о таком не подозревал. Исходная духовная позиция была у меня не верная: на захват, на приобретение, на получение. Начитался, вобрал в себя всяческие ложные концепции, как у толтеков, про накопление энергии и силы. Духовное развитие понимал, как накопление-приобретение. Думал: сконцентрировался на тайной сердечной дверце, вскрыл её. Полилась-заструилась оттуда волшебная энергия, и тогда не теряйся — запасайся впрок! Хватай побыстрей! Разливай по всем ёмкостям, кастрюлям и вёдрам. Обогащайся, омолаживайся, наслаждайся и радуйся жизни! Но на пути Любви учатся не забирать, а отдавать… Служить надо. Терпелив был Старец со мной, а когда я проваливался в коварные духовные ловушки, с молитвой связанные, — ох, и много их! — тогда медленно выводил меня Странник нужной книжкой, мыслью, отлучением, поучением, закрытием…
Много, очень много дивных преображений и познаний ожидало меня на пути правильном.
Поначалу взялся я за гуж непосильный, несоизмеримый с моими физическими и духовными возможностями. Потому, как распирало от духовной находки и пристрастного обладания.
Не долго думая, стал я напрягаться в своём сердце и творить молитовку Иисусову, как Странник, по несколько часов! Сердце ломить и болеть неприятно стало. Судорога какая-то во рту, в челюстях и в языке образовалась. Язык свело — не могу повернуть!
— Вот до чего страсти и жадность доводят, — слышу я мягкий голос Странника. — Двигаться надо неспешно, гармонично и со смирением…
Научённый таким болезненным надрывом, через неделю стал я более умелым и совершал молитовку в сердце немного, осторожно, с перерывами, размеренно, прислушиваясь к ощущениям. А как наступала болезненная, неприятная ломота и теснение в груди, так тут же своё делание прекращал.
Постепенно увязывалась молитовка в сердце. Гуляю ли по улице или в пригородной электричке еду на работу, потихоньку выполняю сердечное, тайное упражнение, что от Странника перешло. Здесь-то и почувствовал я в самом сердечном местечке слева, в верхнем его уголке, будто огонёк волшебный зажёгся-затеплился, — но до чего приятный! Свечечка возгорелась. Не обжигает, а наоборот, странный освежающий, орошающий холодок там удерживается. И греет и охлаждает!!! Умиротворяет ласково…
Удовольствие от этого — непередаваемое! Будто сердечко моё оттаивает. Было оно омертвелым, сухим, словно какой-нибудь злой и циничной Снежной Королевой замороженным. А теперь случившееся оттаивание-отморозка от сухого бесплодного существования к жизни меня жаркой, наполненной, истинной приближает. Оживаю я к жизни, — ай, да молитва Иисусова! Запело звонко моё сердце!
Стал я эту животворящую волну разгонять, и процесс омолаживания своего организма включать на полную, а за этой волной одна за другой волны мистической радости стали накатывать, и даже целый прилив и прибой буйного счастья меня поднимал.
Иду ли в зиму по морозному воздуху, и всю эту холодную, радостную струю в сердце своё направляю, а там тепло живое образуется, разливается блаженно по телу и — Радость!!!
