Для менталитета той эпохи, в которой жил Хуан Матус, воздействие оказалось разрушительным. Оно сокрушило его стереотипы. Это была гротесковая насмешка уникальной эффективности. Он мгновенно потерял желание хватать первую попавшуюся женщину, которая привлекала его внимание.
Дон Хуан никогда не мог простить своему учителю эту шутку, но со временем он научился смеяться над этой историей» (из эл. кн. Армандо Торреса: «Conversaciones con Carlos Castaneda», «Встречи с нагуалем»).
Таковы были и ученицы нагваля Хулиана. О соученице дона Хуана Флоринде Доннер:
«О Большой Флоринде Нагваль (Кастанеда) рассказывал невероятные истории:
Он говорил, что Флоринда была мастером сдвигать точку сборки в невероятные позиции, например, как у мухи. Сделав это, она превращалась в это насекомое, поскольку ей нравилось, что мухи живут, постоянно занимаясь любовью, испытывая оргазмы без конца.
“Но такие сдвиги дорого стоят, — говорил он нам серьёзно, — можно уже и не вернуться, тут один такой ушёл» (из эл. кн. «Свидетели нагуаля»: «PRIMERA EDICION, NOVIEMBRE DE»).
Впрочем, сексуальные «эксцессы» и сатанинско-трансовые мистерии, которые испытывают маги в позициях животных, насекомых, червяков в состояниях сексуального возбуждения — это вообще характерно для энергопотока чёрной магии, а не только некий «личный» вклад нагваля Хулиана, тем не менее, именно с этим «учителем», казалось бы, всё окончательно ясно. Духовное, а точнее, антидуховное качество сознания учителя или «бенефактора» самого дона Хуана (в данном энергопотоке, в данной линии знания магии) определено однозначно, — как негативное, зловещее, растленное, страшное, демоническое… И не может оно быть другим, поменять свои признаки. Но! Тут-то и вступает в силу коварный приём «смешения».
Параллельно мы узнаём о Хулиане много хорошего — он многих людей, оказывается, лечил и вылечивал бесплатно, при этом вместо себя целителями представлял других женщин (магов) — настолько был «скромен». Он временами мог быть настолько добрым, что снимал с себя последнюю рубашку и отдавал её нуждающемуся. Его все любили, он был очень весёлым, общительным и обаятельным, вникал в нужды каждого человека и помогал им. А вместе с его смертью ушёл целый мир радости… И т. д. и т. п.
Это же мы наблюдаем и в отношении дона Хенаро. Он добрый, весёлый…
«Видишь ли, Хенаро — человек знания. Самый чистый из всех. Его поступки безупречны. Он вне обычных людей и магов. Его дубль — это выражение его радости и юмора…» (из кн. 4, ч. 1, гл. 2, с. 62.)
И вдруг в седьмой книге (гл. 9, с. 383) мы узнаём, что, оказывается, «добрый» Хенаро является мужским вариантом откровенно злой ведьмы Ла Каталины — а, значит, также «опасен» и «агрессивен». Более того, позже даются ещё и такие штрихи: «Глаза странного Хенаро зловеще светились, подобно глазам зверя, рыщущего во тьме» (гл. 17, 488). И здесь как бы должно быть полностью ясным, почему появление дона Хенаро у Кастанеды вызывает такой мощный ужас…
Или ещё такое неудобоваримое смешение: утверждается, что «нагваль» (как человек вообще) — это чёрный маг-оборотень, и тут же, параллельно: нагваль — это проводник духа, без него нет свободы… Нелепость, «эзотерическая каша»! Но…
Но что же в итоге читатель при этом «смешении»?
Он путается, у него заходит «мозга за мозгу», в его сознании поселяется хаос, он теряет всякие элементарные представления о добре и зле и полностью дезориентируется, «тупеет» (и, конечно же, забывает общеизвестный закон — насколько дьяволу свойственно маскироваться, приукрашивать свою злую суть и «оговаривать». «охмурять» людей). При этом у кастанедовца появляется какая-то «оптимистическая», вдохновенная «самоуверенность» в обретении «нового» знания и «проникновения в суть вещей».
«Смешение» призвано «умалить», нейтрализовать, «сгладить» всякое отрицательное впечатление от деяний и состояний чёрных магов и чёрных учителей. Это приём.
То же мы наблюдаем и по отношению к женщине-магу Ла Каталине… Это самая настоящая злая ведьма, она является мастером в позициях хищного зверя; она крайне агрессивна и очень опасна (по словам дона Хуана). Перед учеником Карлосом она вдруг появляется в виде гигантского отвратительного слизистого червя, но… одновременно…
Глаза этого червяка были необыкновенно глубокими, умиротворёнными и прекрасными, таких глаз Кастанеда ещё не видел, а Ла Каталина…
Она далеко продвинулась по пути знания и поэтому, несмотря на свой преклонный возраст, выглядит очень молодо — это её заслуга (читатель: «я тоже так хочу!»).
Современному читателю-эзотерику очень трудно навести и зафиксировать правильный фокус восприятия книг Кастанеды. Но как только он полностью примет факт того, что знания магов-толтеков являются замаскированной чёрной магией, так сразу всё становится на свои места и всё делается ясным…
В общем, «смешение» (вкупе со всем остальным в описании К. К.) ведёт к духовной и, зачастую, «психической» неадекватности, невменяемости.
