Я говорю, что то, что выступает против нас, — непростой хищник. Он весьма ловок и изощрён. Он методично делает нас никчемными. Человек, которому предназначено быть магическим существом, уже не является таковым. Теперь он простой кусок мяса. Заурядный, косный и глупый, он не мечтает больше ни о чём, кроме куска мяса. Слова дона Хуана вызывали странную телесную реакцию, напоминавшую тошноту. Меня словно бы вновь потянуло на рвоту. Но тошнота эта исходила из самых глубин моего естества, чуть ли не из мозга костей. Я скорчился в судороге. Дон Хуан решительно встряхнул меня за плечи. Я почувствовал, как моя голова болтается из стороны в сторону…
— Этот хищник, — сказал дон Хуан, — который, разумеется, является неорганическим существом, в отличие от других неорганических существ, невидим для нас целиком. Я думаю, что будучи детьми, мы всё-таки видим его, но он кажется нам столь пугающим, что мы предпочитаем о нём не думать. Дети, конечно, могут сосредоточить на нём своё внимание, но окружающие убеждают их не делать этого.
— Всё, что остаётся людям, — это дисциплина, — продолжал он… — Маги говорят, что дисциплина делает сверкающую оболочку осознания невкусной для летуна, — сказал дон Хуан, внимательно всматриваясь в моё лицо, как будто стараясь разглядеть в нём какие-либо признаки недоверия. — В результате хищники оказываются сбиты с толку. Несъедобность сверкающей оболочки осознания, как мне кажется, оказывается выше их понимания. После этого им не остаётся ничего, как только оставить своё гнусное занятие. — Когда же хищники на какое-то время перестают поедать нашу сверкающую оболочку осознания, — продолжал он, — она начинает расти. Говоря упрощённо, маги отпугивают хищников на время, достаточное для того, чтобы их сверкающая оболочка осознания выросла выше уровня пальцев ног. Когда это происходит, она возвращается к своему естественному размеру. Маги Древней Мексики говорили, что сверкающая оболочка осознания подобна дереву. Если её не подрезать, она вырастает до своих естественных размеров. Когда же осознание поднимается выше пальцев ног, все чудеса восприятия становятся чем-то само собой разумеющимся…
…И тут я увидел нечто, от чего меня пробрал холод до мозга костей. Я увидел огромную тень, футов, наверное, пятнадцати в поперечнике, которая металась в воздухе и с глухим стуком падала на землю. Стук этот я не услышал, а ощутил своим телом.
— Они действительно тяжёлые, — проговорил дон Хуан мне на ухо. Он держал меня за левую руку так крепко, как только мог. Я увидел что-то, напоминавшее грязную тень, которая ёрзала по земле, затем совершала очередной гигантский прыжок, футов, наверное, на пятьдесят, после чего опускалась на землю всё с тем же зловещим глухим стуком. Я старался не ослабить своей сосредоточенности. Мною овладел страх, не поддающийся никакому рациональному описанию. Взгляд мой был прикован к прыгающей по дну долины тени. Затем я услышал в высшей степени своеобразное гудение — смесь хлопанья крыльев со свистом плохо настроенного радиоприемника. Последовавший же за этим стук был чем-то незабываемым. Он потряс нас с доном Хуаном до глубины души — гигантская грязно-чёрная тень приземлилась у наших ног…
Не рассеивая тьмы вокруг себя, я издал вопль во всю мощь своего голоса. Никогда я не чувствовал себя таким разозлённым и в высшей степени расстроенным. Грязная тень совершила очередной прыжок, прямиком на дно долины. Я продолжал вопить, дрыгая ногами. Мне хотелось отшвырнуть от себя всё, что могло прийти и проглотить меня, чем бы оно ни было. Я был столь взвинчен, что потерял счёт времени. Вероятно, я потерял сознание…
Совершенно нелепое зрелище! — твердил я, не в силах сказать ничего более. Хищник, которого описывал мне дон Хуан, отнюдь не был добродушным существом. Он был чрезвычайно тяжёлым, огромным и равнодушным. Я ощутил его презрение к нам. Несомненно, он сокрушил нас много веков назад, сделав, как и говорил дон Хуан, слабыми, уязвимыми и покорными» (К. Кастанеда, из кн. 10, гл. 15, с. 257–275).
Очень хорошо резюмирует факт энергетического поедания людей бесами соученица Кастанеды Тайша Абеляр:
«При рождении человека возникает сияющее яйцо, которое ярко лучится светом осознания. Однако по мере того, как мы стареем и погружаемся в общественную среду, живущие в нашем мире создания, которых видящие называют воладорес, принимаются питаться нашим осознанием, пока свечение сияющего яйца не опустится до уровня лодыжек (другими словами, они буквально выедают нас до дна!). Дон Хуан говорил, что оставшейся энергии нам хватает только для повседневной саморефлексии» (К. Кастанеда, из эл. кн. «Лекции и интервью», гл. «Вечерняя дискуссия, Тайша Абеляр, из отчета о семинаре 4, проходившем 20 мая 1995 г.)
Бесы питаются жизненной силой людей, паразитируют в вольюме человека — известная христианская аксиома…
