Затем весь груз невозможности того, что происходит, обрушился на меня, и мой разум заколебался. Койот поднялся на ноги и наши глаза встретились. Я пристально смотрел в них. Я чувствовал, что они тянут меня, и внезапно животное стало радужным. Оно начало испускать сияние…
Койот стал текучим, жидким, светящимся существом. От его свечения кружилась голова. Я хотел закрыть глаза руками, чтобы защитить их, но не мог двинуться. Светящееся существо коснулось меня в какой-то неопределённой части меня самого, и моё тело испытало такую полную неописуемую теплоту и такое хорошее самочувствие, что, казалось, это прикосновение заставило меня взорваться. Я стал разобщённым. Я не мог больше чувствовать свои ноги, или свои ступни или любую другую часть своего тела, однако, что-то удерживало меня в прямом положении.
Я не представлял себе, как долго я оставался в таком положении. Тем временем светящийся койот и вершина холма, на котором я стоял, исчезли из виду. У меня не было ни мыслей, ни чувств. Все было выключено, и я свободно парил…
Я стоял на вершине холма в состоянии экстаза, казалось, бесконечное время…» (К. Кастанеда, из кн. 3, гл. 19, с. 706–709).
О ви/дении люцидных энергий в сновидении:
«Когда же я (Карлос) останавливался, то мог наблюдать процесс своего поглощения деталями. Я пришёл к выводу, что неодушевлённая материя в действительности обладает парализующей силой, которую я видел как луч тусклого света, приковывающий моё внимание. Например, много раз было так, что небольшая царапина на стене или узор древесных волокон на паркетном полу в моей комнате излучал поток света, который завладевал мной. С того момента, как моё внимание в сновидении сосредоточивалось на этом свете, всё сновидение начинало вращаться вокруг одной этой незначительной детали. Я видел, как её размер увеличивался едва ли не до космических масштабов. Такое рассматривание обычно продолжалось, пока я не просыпался, оказавшись, как правило, прижатым носом к стене или к деревянному полу. Мои наблюдения показывали, что, во-первых, я наблюдал детали из реального мира, и, во-вторых, казалось, что я созерцал их, находясь во сне» (К. Кастанеда, из кн. 9, гл. 8, с. 208).
И просто примеры, отрывки о «ви/дении» без комментариев (такое вот «скрещивание» различных природных духовных «деревьев», структур — это весьма интересно)…
«Те, которые ищут света, ищут сознательной жизни в Боге, подвергаются большой духовной опасности, но Бог не даёт им блуждать во мраке.
“Я часто видел свет, — говорит святой Симеон Новый Богослов, — и иной раз он являлся внутрь меня, когда душа моя имела мир и тишину, а иной раз являлся он мне вдали, или даже совсем скрывался, и, когда скрывался, причинял мне чрезмерную скорбь, потому что тогда думалось мне, что верно он совсем не хочет уже более являться. Но когда я начинал проливать слёзы и показывать всякую отчуждённость от всего и всякое послушание и смирение, тогда он являлся опять, как солнце, когда оно разгоняет густоту облака и мало-помалу выказывается радостотворное… Так, наконец, Ты, неизречённый, невидимый, неосязаемый, приснодвижный, везде, всегда и во всём присущий и всё исполняющий, видимый и скрывающийся каждый час… и днём и ночью, удаляющийся и приходящий, мало-помалу прогнал бывшую во мне тьму, рассеял покрывший меня облак, очистил зеницу умных очей моих, открыл душевный слух мой… Сделав меня таковым, Ты очистил от всякого облака небо моё, то есть душу мою очищенную, в которую приходя невидимо, не знаю каким образом и откуда, Ты, вездесущий, внезапно обретаешься в ней и являешься как другое солнце. О неизречённое снисхождение…» (В. Н. Лосский «Очерк мистического богословия Восточной Церкви», М-91 г., с. 170.)
«В глазах поплыло, я (Карлос) не мог рассмотреть окружающие меня предметы. Ощущение физического дискомфорта было столь полным и сильным, что не оставляло места мыслям. Меня лишь охватили страх и беспокойство, смешанные с восторгом, и странное предчувствие того, что я нахожусь на пороге великого события. Это были ощущения, в которых мысли не принимали участия. В этот момент я уже не знал, сижу я или стою. Меня окружила тьма, такая непроглядная, какую только можно себе представить, и тогда я увидел энергию, её течение во Вселенной.
Я увидел череду светящихся сфер, двигавшихся навстречу мне и от меня. Я увидел их одновременно, так, как дон Хуан всегда рассказывал мне об этом видении. Я знал, что они были разными людьми, поскольку их размеры были различны. Я всмотрелся в детали их строения. Яркие и округлые, они состояли из нитей, которые, казалось, были склеены друг с другом. Среди нитей были как тонкие, так и толстые. У каждой из этих светящихся фигур было что-то вроде густой шевелюры. Они напоминали не то каких-то странных светящихся мохнатых животных, не то огромных круглых насекомых, покрытых светящейся шерстью.
