Православный социализм полностью

«Мы хотим быть православными и в то же время сознавать Советский Союз нашей гражданской Родиной, радости и успехи которой – наши радости и успехи, а неудачи – наши неудачи. Всякий удар, направленный в Союз, будь то война, бойкот, какое-нибудь общественное бедствие или просто убийство из-за угла, подобное варшавскому, сознается нами как удар, направленный в нас. Оставаясь православными, мы помним свой долг быть гражданами Союза „не только из страха наказания, но и по совести“, как учил нас апостол (Рим. 13,5). И мы надеемся, что с помощью Божиею, при вашем общем содействии и поддержке, эта задача будет нами разрешена».

Как по-Вашему, чему должен сочувствовать русский православный человек: тому ли, что в России уничтожается безграмотность, растет число школ, больниц, строятся – для блага народа! – Днепрогэс и Магнитка, идет война с голодом и разрухой… Или он должен сочувствовать озверелым савинковцам, варящим коммунистов живьем в котлах? По-моему, вопрос излишний. Так как же можно говорить о каком-то лукавстве, какой-то неискренности митрополита Сергия?

Святитель Сергий понял то, что так и не было понято эмигрантскими мыслителями: никакой иной России, кроме СССР, на данный момент не существует, и Русская Православная Церковь должна оставаться с Россией. И в то время как многие эмигранты (тот же Иван Ильин, о котором сейчас так много спорят) восторженно приветствовали Гитлера – «освободителя России», митрополит Сергий в первый же день войны во всеуслышание заявил [2]:

«Православная наша Церковь всегда разделяла судьбу народа. Вместе с ним она и испытания несла, и утешалась его успехами. Не оставит она народа своего и теперь. Благословляет она небесным благословением и предстоящий всенародный подвиг… Нам, пастырям Церкви, в такое время, когда Отечество призывает всех на подвиг, недостойно будет лишь молчаливо посматривать на то, что кругом делается, малодушного не ободрить, огорченного не утешить, колеблющемуся не напомнить о долге и о воле Божией. А если, сверх того, молчаливость пастыря, его некасательство к переживаемому паствой объяснится еще и лукавыми соображениями насчет возможных выгод на той стороне границы, то это будет прямая измена Родине и своему пастырскому долгу».

– Но ведь говорят, что митрополит Сергий сочувствовал обновленцам, «живоцерковцам»…

Действительно, эти разговоры до известной степени имеют под собой основания. Но следует учитывать, что в то время, когда безблагодатная «Живая Церковь» только начинала свою деятельность, многие священники и иерархи еще не понимали до конца всей ее пагубности. В стране и в Церкви продолжался хаос, никто не знал, как повернется история… В такое время немудрено совершить ошибки, порою весьма серьезные. Однако митр. Сергий, поначалу сочувствовавший «живоцерковникам», очень скоро своими глазами увидел, что они собой представляют на деле. Не прошло и года, как владыка поднял настоящий бунт против обновленцев, и бунт этот был столь громким, что обновленцы поспешили за помощью к коммунистам – сами они справиться с владыкой не смогли… А митрополит Сергий покаялся в своих заблуждениях, причем покаялся не келейно, а публично: в Донском монастыре при стечении многочисленных архиереев он принес покаяние самому Святейшему Патриарху Тихону. Фактически это покаяние нанесло больший удар по «живоцерковцам», чем принесло им пользы недолгое и весьма условное пребывание митрополита Сергия в их рядах.

– Но говорят еще, что митр. Сергий узурпировал пост Местоблюстителя Патриаршего престола…