И не договорив бросила костюм на диван шагая к примерочным. Не оборачиваясь стояла на месте сжимая кулаки. Аристарх не мог понять ее поведение. Сама сюда его притащила, да еще и злится. Неужели он раздражает ее так же сильно? Подошел к темным цветам, выбрал свой размер и пошагал к ней. Пухлые губы с вишневым блеском, сразу изогнулись в улыбке, покрасневшие щеки и глаза. Именно в голубых глазах читалось, что-то ужасное, неприкрытая враждебность, пугающая жестокость. Он на секунду сравнялся с ней, но не желая разговаривать скрылся в примерочной. Пока раздевался, то слышал ее шаги на высоких каблуках, расстегивание сумочки несколько раз, даже прерывистое глубокое дыхание. Аристарх сглотнул и отвернулся от большого зеркала в полный рост. Как же изменилось тело за последние месяцы. Как вернутся в былую форму? Застегнул пуговицы рубашки, одел пиджак. Усмехнулся, подумав, как бы выглядела его душа, столь израненная? Сел на стул и открыл ногой дверцу. Полина не выразила ни восторга, ни удивления. Подошла, стала рядом, взглянула в зеркало, поправила волосы. Он схватил ее за руку, привлекая внимание, и поднес к губам. Нежная кожа коснулась шершавых губ. Закружилась голова от пьянящего аромата цветов. Ему так хотелось, чтобы она была нежнее, чтобы она позволила себя любить. Карие глаза встретились с голубыми.
– Я так от всего устал. – сжимал ее руку, чтобы ей тоже было больно, чтобы она хоть что-то сделала. Зарыл тонкие пальцы в свои волосы. – Скажи же что-нибудь. Я не выношу тишину. Не могу это слышать.
Он хотел насладится ее прикосновением, ее присутствием. Пусть ласкает его тело, пусть говорит приятные слова, пусть будет прекрасна, добра, пусть сделается женщиной, которую он хочет. Оказаться с ней далеко от города, там где полевые цветы, где нет суеты и забыться. Окунутся в весеннюю прохладу и утонуть в объятиях, как маленький ребенок. Все в одну секунду разбилось. Она убрала свою руку и отошла назад. Окинула его оценивающим взглядом.
– Не плохо, но могло быть лучше, слушай ты меня. Давай поедим. – Собрала его повседневную одежду с пола и пошла к милой девушке, стоящей у кассы.
Переложил все вещи из куртки и вырвал у нее из рук пистолет. Сунула ему коробку с новыми туфлями садясь в машину. Солнце стояло в зените, выгоняя всех людей на улицу. Возле фонтанов толпились дети, переполненный парки и кафе, на лавочках распивали напитки и весело проводили время подростки. Аристарху хотелось, чтобы лил дождь. Пустился ливень и разогнал счастливых прохожих, чтобы он всматривался в дорогу и не мог распознать цвет светофора. Полина, скрестив руки на груди молча смотрела в окно. Впервые она непривычно сделалась серьезной. Впервые на красивом личике читалась взрослая отчужденность. Созрела за пару дней? Поездка, что должна была закончится через пару минут, затянулась на час. Они кружили по городу и ни один не хотел останавливаться. Аристарху было безразлично, чем занимается, а что испытывала женщина сидящая рядом, он не мог угадать. Выбрасывал тонкие сигареты и чиркал спичками. Наконец она предложила поесть фаст-фуд.
Сели за столик, заказали большие порции почти всего и кофе. Детектив чувствовал, как во рту появляется привычный вкус желчи. Проглатывал слюну, но тошнота только возрастала. Сделал пару глотков горячего напитка и наблюдал как она ест. Полина почти не пережевывая заглатывала одно блюдо за другим.
– Все-равно, – Растрепал волосы, – не понимаю, откуда у тебя такой аппетит?
– Хочешь? – Не дожевав, с набитым ртом предложила картошку.
– Не-а.
При приеме пищи она себя не контролировала. Это единственный случай, когда Аристарх смог увидеть ее несдержанные, испорченные манеры поведения. Рассмотрел появляющиеся морщины на переносице и возле глаз, слишком бледную шею. Оказывается и эта женщина не идеальна. Вздохнул и отвернулся к окну. От этого факта, она не сделалась менее привлекательной. Наоборот для него осталась такой же притягательной, женственной, даже безупречной. Не важно как она ест, что делает, как спит, следит ли за собой. Важно лишь, то, что она к нему испытывает? Сгорает ли желанием так же, как он к ней? Расстегнул две пуговицы рубашки. Этот пиджак его душил, все казалось таким маленьким, а он слишком большим. Ему хотелось спросить ее, забросать вопросами, узнать правду и не мучится. Почему она к нему так холодна и местами слишком жестока? Что же это такое, игра, только интрижка, чтобы отвлечься, от другого или же настоящие неподдельные чувства? Но он ничего этого не смог выговорить. Смотрел на шелковистые волосы, губы испачканные майонезом, длинные ногти с синим лаком и глаза, что все время ускользали от него. Нравилось это платье, эти руки, маленькая сумочка, серебряный браслет, все что принадлежало ей, то он и желал.
– Ты не хочешь есть?
– Нет.
– Но почему? Уже обед!
– Мне хватит кофе.
– Ты слишком плохо выглядишь. Мне еда поднимает настроение.
– Я это заметил. – Немного улыбнулся.
– Попробуй и ты.
– Мне это не поможет. – Снова растрепал волосы.
– Ты такой из-за работы?
– Не совсем. Вернее нет.
– Нет?
