Боль в груди все возрастала, сжимала сердце и выкачивала последние капли крови. Единственное желание заглушить этот голос стало навязчивой идеей. Он не сможет жить зная, что где-то по улицам гуляет такой человек. Он должен довести дело до конца. Вот его цена, вот расплата за все содеянное. Как же нежна она была, как прекрасна. Закрыл глаза, вдохнул пьянящий аромат цветка. Они остались с ней на той вечеринке и кружились в танце. Для этой женщины он сделал исключение и подарил танец. Он будет делать все, что она скажет, исполнит любое желание, лишь бы видеть на лице эту нежную улыбку. Как же это возможно? Так невыносимо близко, и так холодно, все время холодно и далеко! Он не вышел под ливень, не ушел домой. Они вместе едят, слушают музыку, разговаривают об искусстве. Он начал во всем разбираться. Какая прекрасная жизнь. Какие бы красивые у нее были дети! Все так близко, вот он держит это в своих руках. Все как на ладони. И чувства, и реальность, и больные нити, что навеки их сплели. Содрогнулся, ведь эта самая рука, что касалась ее плеча, ласкала шею, скользила по бедре нажала на курок. Открыл глаза и увидел треснувшее зеркало и как стекает вниз кровь. Скользящее тело, застывшая на лице устрашающая улыбка. Эта женщина мертва, но все равно красива.
Медленно вышел, и затворил на тяжелый замок дверь. Слыша, как плачет, кричит за дверью Андрей. Он ступал сжимая пистолет и фонарик, не понимая, как это случилось. Хотел ли этого? Упал на луже крови. Содрогнулся от прикосновения мертвого тела. А глаза стеклянные, налиты кровью. Никогда больше не услышит этот голос, не будет ее желать, не станет гадать, хочет ли того же? Собрал свои вещи и накрыл черную дыру люком, навсегда оставляя людей и переживания, свою боль и рассудок в этом подземелье.
На улице лил дождь, давая ему незаметно скрыться с места преступления. Бросил все на сиденье и поехал. Ну и куда же теперь податься? Перед глазами сменялись образы жертв, детей, женщин и мужчин. Вытер мокрое лицо и не мог не удивляться, откуда на руках столько крови. Остановил машину на пол пути и побежал. Прижимая к себе пистолет бежал, одолевая капли дождя, холодный ветер, крики прохожих и размывая чудесный силуэт женщины. Взбежал по лестнице, прислонился к двери, постучал. Тяжело дыша, упал на колени. Зеленые глаза непонимающе уставились на него.
– Ты ранен? Нужна помощь?
– Нет- нет.
– Что случилось?
– В этом городе, в этом большом городе, я так одинок. Мне так больно и если ты сможешь… – Приставил пистолет к виску. – Сможешь, то прости меня. Я такой дурак. Мне так хочется застрелится, но я не могу. – Зашелся в рыданиях.
Он ее не стыдился, как и она его. Если эта женщина смогла во всем признаться, то что мешает ему? Но может ли он возложить на нее такую ношу? Может ли сделать ее судьей, свидетелем своих преступлений? Взял это лицо в свои липкие, мокрые руки, вдохнул сладкий запах ее тела и понял, что она все примет, все стерпит. Оставляя выбор ему. В его власти сохранить такую чистоту или погубить и эту душу, как все остальные, как погубил свою.
– Это так жестоко. Так несправедливо и жестоко.
Ощутил ее прикосновения, и прижался к ней, ощущая тепло, пробуя на вкус, теряясь в ее мире. Как же было приятно ни о чем не думать и тонуть в чужих объятиях, которые не ждут ничего взамен. Она молча его принимала, ничего не требуя, отдавала все. Смахнул пальцем ее слезы, запустил руки в волосы. Как же он этого хотел. Аристарх лихорадочно мечтал, как поправит непослушную прядь волос, как коснется ее губ. Анна прижалась к нему, поглаживая по спине, вдыхая его запах, щекоча ухо прошептала.
– Это действительно жестоко. Ведь я тебя люблю.
