Аристарх осознавал, что этого не стоит делать, но допитая до половины бутылка водки на столе уже его не отпускала. Ветер открыл окно и бумаги разлетелись по комнате. Он наступил на мокрый плащ и с трудом притворил непослушную деревянную раму. Всплески молний освещали предметы кухни, затем спальни. Разбросанные вещи, скомканные бумаги, недоеденная еда, брошенная бритва на полу ванной и фотокарточки умерших женщин повешенные на стене. Какая долгая, длинная казалось бы жизнь, а эти две женщины потратили ее так глупо. Он подошел ближе, чтобы все рассмотреть, как будто забыл как все выглядит. Сделал глоток и выдохнул. Черный, кожаный блокнот торчащий из кармана джинсов оказался ненужным, ведь за эти дни появилось еще больше вопросов, а его мучал все тот же единственный – что именно связывает этих жертв? Выбросил пустую бутылку и тут же открыл новую. Про себя улыбнулся, ведь он так похож на Виктора, мужа второй женщины. Упал на кровать и в какой то мере был счастлив, ведь он никому не портит жизнь. Чувствует одиночество и тоску, но ему не больно от того, что причиняет неприятности другому человеку. Любимая книга оказалась под головой, чтобы исключить неудобства, правая дрожащая рука сжала толстые сшитые бумаги и наконец ему удалось закрыть красные, усталые глаза.
Он сидит на кухне у своей бабушки, но уже взрослый как сейчас. Она ему улыбается и кладет на стол свежий пирог. Как приятно оказаться дома, в безопасности. Ее старые руки гладят его по голове и нежный голос спрашивает почему он так плохо выглядит. Аристарх ощущает что он счастлив, абсолютно счастлив, на сколько может испытать человек такие чувства. Казалось бы самый замечательный день в его жизни. Но есть еще что-то. Смотрит в окно, на жаркое солнце, на пробежавшую мимо черную кошку, и на пирог. Выглядит как с рекламы яблочного пирога, так и хочется засунуть кусок побольше в рот. Облизывает сухие губы и быстро разрезает еду по полам. Серебряный нож блестит на солнце и разворачивает румяное тесто. Усталые глаза замирают от ужаса. На белую тарелку высыпалось горячее мясо. Аристарх спрашивает себя, почему бабушка решила приготовить мясной пирог, ведь никогда раньше она этого не делала. Сердце забилось быстрее, потому что ему удалось уловить знакомый запах, но он очень не приятный. Это запах с работы. Так пахнет человеческое вареное мясо. Он кривится, сдерживая тошноту и переводит взгляд на свою бабушку. Глаза хотят закрыться, но не могут, а губы застыли в тихом крике о помощи. Его бабушка улыбается, но с нее слезает мясо, у нее отсутствует мясо на правой половине лица, и на плече. Где должно быть сердце, там черная дыра, там нечего нету. Ему хочется заплакать, бросится в бега, или спросить, что случилось, зачем это все, как ей помочь. Но что-то мешает открыть рот, не дает пошевелится. Старая кожа и красное мясо сползают на пол, а запах вареного все усиливается. Как будто кого то запихнули в большой казан и варят на обед. Он смотрит на свое отражение в зеркале. Очень усталое лицо, как будто это совсем другой человек, тонкие губы, неимоверно большие глаза, но это он. Как все странно и удивительно. Он перестал дышать, ведь в зеркале мужчина с набитым ртом мяса, и в руках у него мясо, весело улыбается. Аристарх смотрит на свои руки и кричит, но все равно что-то мешает. Осознает, что он ест это самое мясо и запихивает все больше, но ему не хочется этого делать. Бабушка смеется и сама уже сдирает свою плоть подавая ее своему внуку. Он кричит вырывается, бросает все, но что-то его удерживает. Все прокручивается снова и снова, а он плачет от того, что прекрасный момент жизни, возможно самый лучший, так жестоко испорчен. Нельзя ничего поделать, надо только сожалеть и бездействовать. Когда он задыхаясь от слез устало, медленно положил кусок мясного пирога в рот все исчезло.
