По залу суда прошелся возбужденный ропот. Представители защиты, Гарб и Байерс, наигранно покачали головами. Обвиняемые сидели, погруженные в угрюмое, тревожное молчание. Я гадала, что они чувствуют, зная, что через несколько часов наверняка будут болтаться на виселице.
– История, которую я вам сейчас расскажу, леди и джентльмены, не какая-нибудь выдумка и не домысел стражей порядка. Это факт, непреложная истина, вытянутая из уст обвиняемых, как теленок из лона матери. На столе передо мной лежат три признания, подписанные при свидетелях, и вместе они подробно описывают ту обширную преступную империю, которой управляли подсудимые. Не важно, что они скажут вам сегодня, какими изобретательными сказками и небылицами попытаются умалить свою причастность. Действительность же такова, что все они лично сознались в этих преступлениях, и, во имя Императора Лотара Кжосича IV, они должны умереть за содеянное.
По моей коже побежали мурашки. Я ощущала, как от Вонвальта исходит сила убеждения, подобная той сверхъестественной энергии, которую излучала Правосудие Августа. Присяжные выглядели так, словно в них ударила молния.
– Наша история, дамы и господа, начинается два с половиной года назад, когда мистер Вогт совершил поездку в банк. В финансовых отчетах мистера Вогта говорится, что он якобы отправился в гуличский «Доверительный торговый фонд Кёнига и Келлера», который специализируется на денежных операциях в грузоперевозках. Однако на деле он отправился в монастырь, чтобы встретиться с обенпатре Фишером. Благодаря щедрым пожертвованиям из городской казны обенпатре скопил довольно внушительное состояние и теперь искал, куда бы его, скажем так,
Мистер Вогт сказал обенпатре Фишеру, что ему необходим крупный заем, чтобы покрыть стоимость сотни тонн фуражного зерна. Мистер Вогт знал, что Легионы вдоль реки Кова снабжались плохо и что интенданты Аутуна платили за животный корм больше обычного. Мистер Вогт предложил закупить дешевое зерно и продать его с существенной наценкой. С такой прибылью он мог вернуть обенпатре Фишеру долг с процентами и все равно набить свои карманы крупной суммой денег. На деле же зерно было столь дешевым, что не годилось на корм, но это было не важно. Вогта и Фишера волновало лишь то, как бы увеличить собственную прибыль. Обенпатре с готовностью согласился на такой план.
Тогда мистер Вогт поступил так, как поступил бы всякий предусмотрительный мошенник: он обзавелся гарантией на свой груз. Здесь на сцене появляется лорд Бауэр – хорошо известный и успешный предприниматель, работающий в еще только зарождающейся, но уже прибыльной сфере торговых гарантий. Я потрачу несколько минут на то, чтобы объяснить, что это значит.
Давайте на минуту представим, что у меня есть груз… скажем, сотня тонн фуражного зерна. – Послышались разрозненные смешки. В этом и заключалась суть современного сованского суда: он представлял собой театральное представление, драматичную и напыщенную игру законных представителей, лицедейство. Вонвальт разыгрывал свою роль с сокрушительным результатом: он иронизировал, тут и там вставляя шутки, переманивал толпу на свою сторону, а затем внезапно расправлялся со свидетелем, словно точным взмахом меча. – Я хочу перевезти мое зерно отсюда, с пристани Долины Гейл, до самой Ковы. Путешествие предстоит долгое, и совершить его можно множеством различных путей, каждый из которых таит свои опасности. Я могу столкнуться с грозодскими пиратами, или с северными налетчиками, или с флотом Конфедерации Ковы. Если я пойду морем, то путешествие пройдет быстро, но я рискую попасть в шторм. Если я пойду по реке, то буду двигаться медленнее – возможно, даже слишком медленно, и не успею доставить груз к сроку.
Человек азартный мог бы просто поднять паруса и молить Нему об удаче. Но к счастью – или к несчастью, – я человек не азартный. Нет, я поступлю так же, как и всякий разумный торговец, и попытаюсь получить
Но в нашем случае это оказывается
