Мы направились к городскому казначейству – двухэтажному зданию с деревянным каркасом, зажатому между городской ратушей и храмом. Все эти здания выходили на площадь – широкую, выложенную большими каменными плитами, – на которой, согласно городским указам, обычно запрещалось ставить лавки. Однако в тот день странствующий рынок, приехавший аж из Венланда, продавал товары из-за Нефритового моря, и площадь кишела торговцами и покупателями.
Мы пробрались через толчею и подошли к зданию казначейства. По очевидным причинам чужаков внутрь не пускали, и у двери нас остановил стражник.
– Вы служите сэру Радомиру? – спросил Вонвальт.
Стражник поднес руку к шлему.
– Да, сир, – сказал он. Стражник был лет тридцати, с прямыми длинными волосами и шрамами на лице от перенесенной в детстве оспы. Как и сэра Радомира, его ничуть не пугал ни Вонвальт, ни власть, которую он представлял.
– Я пришел побеседовать с Фенландом Грейвсом. Он внутри? – спросил Вонвальт.
Стражник кивнул и распахнул дверь. Почти сразу за ней начиналась деревянная лестница.
– Да, внутри. Давайте я вас провожу. Только мне придется забрать у вас меч, сир, – в казначейство нельзя с оружием.
Вонвальт вздохнул.
– Боюсь, для меня вам придется сделать исключение. – Он указал рукой на лестницу. – Идемте же, мое дело не терпит отлагательств.
Стражник помедлил, сбитый с толку.
– Как скажете, – наконец сказал он и начал подниматься на следующий этаж.
– Вы следили за ним? – спросил Вонвальт.
– Да, – негромко сказал стражник, не останавливаясь.
– И он не совершал ничего подозрительного?
– Я ничего такого не видел, сир. Приходил, уходил – все как обычно.
– Позже я бы хотел допросить вас и узнать, где он был. Вы ведь вели учет, как велел сэр Радомир?
– Вели, – немного раздраженно ответил стражник.
Пройдя по лестнице, мы вышли на широкую квадратную площадку, на которой лежал ковер, украшенный затейливым орнаментом.
– Мистер Грейвс ведет свои дела в этой комнате. Давайте я пойду с вами. Он считает, что я его охраняю.
– В этом нет необходимости, – сказал Вонвальт. – Вы можете вернуться в здание стражи и продолжить заниматься своими обычными обязанностями.
Стражник снова помедлил, словно не зная, что делать дальше. Затем он недовольно хмыкнул, развернулся и ушел.
– Странный он, – негромко сказал мне Вонвальт, когда стражник отошел подальше. Затем он громко постучал в дверь. – Мистер Грейвс. Пожалуйста, откройте. Это Правосудие сэр Конрад Вонвальт.
– Входите, – послышался простой ответ.
Вонвальт и я переглянулись. Вонвальт начал открывать дверь… и чуть не свалился с ног, когда кто-то на противоположной стороне рывком дернул ее на себя.
– Осторожно! – закричала я. Справа стоял вооруженный мечом человек в ливрее стражи, готовившийся отрубить Вонвальту голову. Я бездумно бросилась вперед и толкнула нападавшего в ребра. Потеряв равновесие, тот качнулся вбок, и его меч вонзился в темный стол Грейвса из цельного дерева.
– Как это понимать? – взревел Вонвальт, выпрямляясь. В комнате находились трое мужчин, вооруженных и облаченных в доспехи, и на каждом были желто-голубые сюрко стражи Долины Гейл. Каждый держал в руке меч. Не понять, что происходит, было невозможно.
– Хелена, уходи, – с мрачным видом сказал мне Вонвальт. Он вытащил свой короткий меч из ножен, висевших у него на поясе. Признаю, я оценила его шансы довольно низко.
– Сэр Конрад! – крикнула я.
– Уходи! Приведи сэра Радомира!
Но когда я повернулась, чтобы убежать, стражник, приведший нас наверх, перегородил мне путь на лестницу.
– Чего вы ждете, кретины? – заорал он троим в комнате. – Убейте его!
Я беспомощно смотрела, как трое двинулись на Вонвальта. Тот, кто уже пытался зарубить его, снова подошел и неумело замахнулся сбоку. Вонвальт почти играючи отбил удар, а затем ловким движением разрубил нападающему нижнюю челюсть надвое. Тот отшатнулся, выпучив глаза, и из уродливой раны полилась кровь. Он машинально схватился руками за лицо, и Вонвальт быстро пронзил его в сердце.
– Немино вымя, – прорычал стражник за моей спиной и выхватил собственный меч.
– Нет! – закричала я. Клянусь богами, я была не робкого десятка, но мне потребовалось все мое мужество, чтобы снова броситься на солдата, который был вдвое выше меня.
–
