— Мента вашего недорезанного тачка?! — нависал над ним Альбинос. Новиков, в бурьянах, заиграл желваками.
— Терещенко, — сопя, отозвался Кузьмук.
— Это того пхххххх зххххххххх, который повсюду свой вонючий нос сует?
— Вопрос, где он сам, — с тревогой оглядываясь, бросил оборотень. — Может, только машину свою Новикову дал…
— Без разницы, — отмахнулся Альбинос. — Если вместе шатаются, нам только на руку. Ладно, чего встали, пошли искать.
Как вы понимаете, поиски не затянулись. Буквально через пару минут в лапы бандитов попался Степа, бедолага прятался за ближайшим валуном. Двое молодчиков рывком поставили парня на ноги.
— Что за штрих? — Альбинос обернулся к Оборотню.
— Водила, из прокуратуры.
Локти и колени Степана были перепачканы свежей глиной, в свитере засели полевые колючки.
— Отдохнуть, бхххх, прилег? — с издевкой осведомился Альбинос.
— Что-то типа того, — мрачно отвечал Степа.
— Я тебе сейчас организую отдых! — взвился Альбинос.
Я не большой специалист по части влияния наркотиков на организм, но, сдается мне, именно такими, взвинченными и дерганными, полагается быть наркоманам под дозой. Или, в ее ожидании…
— Вечный, на ххх, сон, — поддержал Альбиноса один из штатских.
— Тихо, тихо, — вмешался Кузьмук, протискиваясь между Степаном и парнями. — Где начальство потерял, браток?
— Что будем делать? — отрывисто спросил Новиков у Терещенко.
— Выждем…
— Чего ждать-то, Станислав Казимирович?!
Из-за них я не расслышал, что ответил проходимцам Степан. Мелькнул кулак, что-то громко хрустнуло, скорее всего, переносица. Наш водитель очутился на ягодицах.
— Еще раз не по теме вякнешь, пххххх, говно жрать заставлю! — встряхивая поработавшую кисть, предупредил Альбинос. Никогда бы не подумал, что у него может быть удар такой силы, внешне он выглядел довольно щуплым.
— Где гхххххх, которых ты привез?! — повторил вопрос Кузьмук.
— Грибы собирают, — глухо, через окровавленные пальцы, сообщил Степан.
Лицо Альбиноса исказила гримаса ярости, обещавшая нашему водителю большущие неприятности, но они не состоялись, потому что терпение Новикова лопнуло.
— Стоять!! — рявкнул прапорщик, с лязгом передергивая затвор. Грохнул выстрел, пуля ушла в небо, к звездам, едва проступавшим размытой сыпью, сквозь плотную пелену облаков. Кузьмук охнул от неожиданности, парни в штатском едва не подпрыгнули. Альбинос прищурился, стоя в напряженной позе, не человек — нерв.
— Никому не двигаться! — предупредил Новиков, выходя на свет. — Кто шелохнется — застрелю на хрен!
— Серый... — не сводя глаз с направленного на него дула, пробормотал Кузьмук. — Ну, ясно. У кого б еще хватило мозгов вляпаться в такое говно… — Его гортань судорожно двигалась. Голос, стоило милиционеру угодить под прицел, утратил прежнюю зычность и звучал так хрипло, будто Кузьмук стал жертвой скоротечного фарингита.
— Оружие на землю, Кузьмук! — распорядился прапорщик, не вступая в прения. — И, без глупостей. Рыпнешься — мигом схлопочешь пулю! Я предупредил!
— Я, бхххх, всегда знал, что ты — конкретно контуженный, — справившись с первым потрясением, Кузьмук даже ухитрился изобразить нечто отдаленно напоминающее ухмылку. — Убери пистолет, Серый. Ты чего, сдурел? У меня распоряжение самого Павла Иваныча — доставить для допроса того клоуна, который утром в больничке начудил.
— А водителю моему лицо разбивать тоже Павел Иванович велел?! — ледяным тоном осведомился из темноты Терещенко. Двинулся на свет. Я последовал за ним, как был, в наручниках.
— А, Станислав Казимирович, и вы, значится, здесь? — скалясь при нашем появлении, обронил Кузьмук. — То-то я гляжу, Новиков расскакался, как горный козел. Теперь хотя бы ясно, с чего.
— Рад за вас, Кузьмук, — с презрением парировал Терещенко. — Это хорошо, что вам многое ясно. Надеюсь, и я проясню для себя ряд вопросов, когда вы на них ответите. Только не здесь, а в прокуратуре. Новиков, арестуйте их всех.
— Да какие основания?! — взревел Кузьмук. Его напоминающая тыкву физиономия пошла густыми бурыми пятнами.
Теперь, когда расстояние между нами сократилось, я смог пересчитать звездочки у него на погонах. Накопилось на капитанское звание. Значит, все же повысили, хоть и ненамного.
— Пистолет, — поторопил коллегу прапорщик. — Левой рукой. Только медленно, Кузьмук. Даже не дыши.
— Ты впереди не того паровоза бежишь, мудак!
— На счет три, два уже было! — прорычал Новиков.
Пыхтя от бессильной ярости, Кузьмук расстегнул китель, выудил из подплечной кобуры точную копию пистолета прапорщика, аккуратно опустил на грунт.
— А теперь три шага назад.
