— И пукалки свои опусти, — скомандовал тот же голос. — А, то, неровен час, помрешь, бхххх, даже быстрее, чем думаешь.
Только тут я сообразил, голос доносится из «Уазика», куда никто из нас так и не удосужился заглянуть. Впрочем, изменило бы это хотя бы что-то? Или просто ускорило развязку? Так мы к ней и без того подошли. Послышался скрип сидений, в опущенном стекле показался куцый ствол милицейской разновидности автомата Калашникова.
— Вася, ты че, дрых, бхххх?! — немедленно ожил Альбинос.
— Тащился, — самодовольно изрек невидимый обладатель автомата. — Оценивал, как вы, пацаны, дуетесь в штаны перед этим сморчком. Красиво вышло, сказать не ххх.
Альбинос вспыхнул настолько, насколько позволила напрочь лишенная пигментации кожа.
— Вася, по-твоему, это было смешно?!
— Оххххх, как.
— За такое ехххх бьют, Вася!
— Может, попробуєш набить?
Альбинос смолчал, хоть, ярость и переповняла его до краев.
— Тогда, притихни, — донеслось из салона «Уазика». В голосе так и сквозило самодовольство. — А вы, чего встали, недоумки?! — теперь его обладатель обращался к гопам. — Вольно. Грабли разрешаю опустить! — невидимый автоматчик хихикнул. Бандиты, которых прапорщик продолжал держать под прицелом, разом пришли в движение. Капитан Кузьмук потер руки, протянул правую ладонь к Новикову:
— Давай сюда стволы, недоумок.
Но, прапорщик не реагировал. Думаю, он не хуже остальных понимал — продолжения в отношении нас четверых, включая водителя Степу, не предвидится, вторая серия снята с эфира режиссером, которого бандиты звали Павлом Ивановичем, а значит, капитулировать бессмысленно, ведь все равно — убьют.
— Эй?! — крикнул Кузьмук, сообразив, что произойдет в следующие доли секунды. Но, гангстеры, Альбинос и его невидимый оппонент из машины, снова начали препираться. Вспыхнувшая между ними ссора подарила Новикову несколько лишних мгновений. Он надавил курки. Стволы обоих пистолетов, которые он сжимал, полыхнули. Первая же пуля, выпущенная прапорщиком, поразила капитана Кузьмука в плечо, заставив провернуться вокруг своей оси, отбросила. Вторая сразила наповал одного из гопов, третья пролетела мимо. Пистолет в левой руке Новиков использовал, чтобы достать автоматчика, все еще прятавшегося в «Уазике», но, обыкновенных милиционеров не обучают искусству стрельбы по-македонски, о котором я читал в какой-то старой книге о чекистах. И, все же, в борту «Уазика» появилось несколько дыр, прежде чем из салона застучал автомат. Пули полетели роем, жужжа, как разъяренные пчелы. Все закончилось в один миг. Терещенко погиб на месте, ему прошило шею и грудь. Участь шефа разделил его верный водитель Степа. Прапорщик в продранном во множестве мест мундире, не выпуская пистолетов, тяжело осел на колени и, лишь затем, повалился на бок. Я остался стоять, не понимая, почему еще дышу.
— Чудо, бхххх, да?! — оскалился племянник Огнемета, толкая пассажирскую дверь и держа дымящий автомат одной рукой. — Это, бхххх, потому, что тебе, пхххх ты гнойный, никто не даст так легко отделаться, понял? — Преодолев несколько метров, разделявших нас, он ударил меня ногой в живот. Я растянулся на земле, в луже крови, что уже успела набежать из-под Терещенко.
— Помогите мне подняться, — позвал откуда-то издали Кузьмук. — Эй, вы слышите, чего говорю?!
— Подождешь, — отмахнулся племянник Огнемета и, встав над Новиковым, добил прапорщика выстрелом в голову.
***
