Таким образом, по замыслу создателей ЕС, Суд должен быть не только юридически независимым органом (согласно ст. 19 Договора о функционировании ЕС судьи и генеральные адвокаты Суда отбираются "из числа лиц, обеспечивающих любые гарантии своей независимости"), но и достаточно самостоятельным институтом, обеспечивающим присущими ему средствами правопорядок в ЕС. Суд ЕС обеспечивает право не только при применении, но и при толковании учредительных договоров и других правовых актов Союза, что позволило ему стать правоприменительным и правоохранительным органом ЕС, а также правотворческим органом[262] в том смысле, что он стал давать обязательное к применению всеми заинтересованными субъектами права ЕС толкование норм права Союза, получившее в юридической литературе наименование "прецедентное право"[263], или "прецедентная практика", Суда ЕС. Ввиду того что Суд ЕС, по меткому замечанию Т.К. Хартли, находится под влиянием континентальной системы права, где прецедент формально не является источником права, он пытается замаскировать степень использования прецедента[264]. Может быть, это так, но нужно признать, что если Суд и пытается это сделать, то ему это плохо удается. Конечно, формально-юридически Суд ЕС не следует теории прецедента (доктрине stare decisis), применяемой английскими судами, не анализирует предшествующие дела в целях определения ratio decidendi и т. д. Но он довольно часто обращается к своим предыдущим решениям, особенно когда хочет подчеркнуть, что сделанный им ранее вывод выходит за пределы конкретного дела.
Разумеется, нельзя понимать метод толкования норм права ЕС, применяемый Судом, как ничем не ограниченное правотворчество. При анализе конкретной фактической ситуации Суд ЕС связан нормами применяемого к этой ситуации права. Однако у него есть свобода действий в объяснении значения терминов и понятий, используемых в конкретных нормах или актах права ЕС. И лишь когда формальное следование норме может привести к нарушению более высоких правовых ценностей, Суд выходит за пределы конкретной нормы и обращается к неписаным источникам права ЕС, формулируя собственную позицию по рассматриваемому вопросу права.
Давая общую оценку эволюции Суда ЕС, следует отметить, что изменения не затронули его сущности как судебного органа поддержания эффективности правопорядка и содействия интеграции права ЕС в правопорядки государств — членов Союза. Это говорит об адекватности судебной модели ЕС целям, поставленным перед данной международной организацией. Вместе с тем ответом на вызовы интеграции и расширения ее целей и задач явилось постепенное усложнение внутренней структуры Суда за счет создания более специализированных органов, что, возможно, является отражением общих тенденций развития правосудия в мире в целом.
Конституция РФ закрепляет общее положение о том, что Россия может участвовать в межгосударственных объединениях и передавать им часть своих полномочий в соответствии с международными договорами, если это не влечет ограничения прав и свобод человека и гражданина и не противоречит основам конституционного строя Российской Федерации (ст. 79)[265].
Одной из форм реализации этой конституционной нормы стало создание в 1992 г. Экономического Суда СНГ.
Впоследствии в соответствии с Соглашением между Евразийским экономическим сообществом (далее — ЕврАзЭС) и Содружеством Независимых Государств о выполнении Экономическим судом Содружества Независимых Государств функций Суда Евразийского экономического сообщества от 3 марта 2004 г. Экономический суд СНГ временно, до формирования Суда ЕврАзЭС, был наделен функцией обеспечения единообразного применения действующих в рамках ЕврАзЭС международных договоров и решений органов данного Сообщества. При этом компетенция Экономического суда СНГ при выполнении функций Суда ЕврАзЭС регулируется положениями норм указанного Соглашения и Регламентом Экономического Суда СНГ, утвержденным Постановлением Пленума Экономического Суда СНГ от 10 июля 1997 г. N 2.
Как справедливо отмечает экс-председатель Экономического суда СНГ Ф.А. Абдуллоев[266], "в условиях укрепления сотрудничества государств Евразийского экономического сообщества и в целях оптимизации процесса отправления правосудия на постсоветском пространстве вполне логичным и обоснованным стало решение о делегировании Экономическому Суду СНГ правомочий по разрешению споров и толкованию в рамках данного интеграционного объединения"[267].
