— А если я этого не сделаю? — Ответ, произнесенный тихим, вкрадчивым тоном, застал ее врасплох.
— Вы говорите по-английски?
— Я говорю и понимаю все языки в известной вселенной благодаря моему усовершенствованному голосовому модулятору, преобразующему мысли в речь. Но это не имеет значения. Вы еще не ответили на мой первый вопрос. Что вы будете делать, если я не выйду из своего поверхностного модуля?
Бабушка бы высказала, что сначала надо стрелять, а потом задавать вопросы, но Джилли предпочитала думать, что насилие не всегда было единственным ответом. Что привело ее к другой вещи, которую всегда говорила бабушка: «Мужчины всегда думают своим животом». Относилось ли это и к галактическим захватчикам?
— Оставайся в своей капсуле, если хочешь. Но это будет твоей потерей, потому что у меня есть свежее печенье, испеченное в духовке, и горячее какао. — Без мышьяка, который могла бы добавить в него бабушка, если бы не была слишком без ума от прихода компании.
Живя с бабушкой, которая немного свихнулась после смерти дедушки, Джилли выбросила больше, чем полагалось, подозрительных напитков и закусок. Она усвоила урок после того, как Тимми осмелился украдкой поцеловать ее, поскольку Тимми был мальчиком, которого бабушка не одобряла, учитывая, что он не имел целей в жизни. К счастью, все закончилось расстройством желудка, но после этого Джилли научилась внимательно следить за бабушкой.
Вернемся к ее инопланетному гостю и обходному предложению зайти за печеньем и какао. Она не стала дожидаться ответа, повернулась на пятках и зашла обратно в дом.
Чтобы никто не подумал, что она безразлично относится к ситуации, ее сердце забилось так быстро, что Джилли испугалась инфаркта. Ее руки, несмотря на прохладу на улице, вспотели настолько, что рукоять пистолета стала скользкой, и единственная причина, по которой девушка не описалась, заключалась в том, что она так сильно сжала мышцы Кегеля, что снова обрела статус девственницы.
Тем не менее, она не проявила ни малейшего беспокойства. Она попыталась отнестись к своему неожиданному посетителю с долей доверия, потому что, черт возьми, не хочет, чтобы говорили, что инопланетяне начали вторжение, потому что одна девушка была на взводе.
Решимость не творить историю не означала, что она была полной дурой. Пистолет оставался при ней, пока шла по прямому коридору к своей кухне. В любую секунду Джилли ожидала, что взлетит на воздух, превратившись в облако дыма. Вместо этого она услышала щелчок закрывающейся входной двери.
Отлично. Она пригласила гигантского инопланетянина внутрь. Что теперь?
Покормить его, пока он не накормил ее.
Она понадеялась, что ему нравится печенье с шоколадной крошкой, а не человечки в шоколаде.
Глава 2
Вил удивился, зачем он последовал за женщиной-варваром. Уж точно не из-за еды, которую она предложила. Прежде чем отправиться на эту планетную миссию, он поел.
Не мог и утверждать, что сделал это из страха. Вил ничего не боялся, особенно женщины, щеголявшей с архаичным оружием, работающим на основе горения, не говоря уже о том, что его одежда для исследования поверхности была изготовлена из материала, способного противостоять большинству ракет и лазерному огню.
Так почему же он следил за покачиванием ее бедер и за темными вьющимися волосами, струившимися по спине?
Потому что ему этого хотелось.
А Вил был не из тех, кто задает вопросы или отказывает себе в чем-либо.
Если он что-то желал, он получал это. Если ему что-то нравилось, Вил похищал это. Если бы хотел немного отложить свою нынешнюю миссию, чтобы последовать за интригующей женщиной-варваром в жилище и подольше полюбоваться ее двойными молочными железами, обтянутыми плотной тонкой тканью, не скрывающей упругости ее сосков, то Вил бы сделал это.
Если она достаточно заинтригует его, он, возможно, даже возьмет ее с собой, когда будет уезжать.
Не зря его называли Черной дырой Арессотля. Если Вил восхищался чем-то, то он добивался этого любыми доступными средствами, и как только добивался, все, чего он желал, исчезало в его хорошо охраняемой сокровищнице, чтобы никогда больше не появиться.
Мать Вила так гордилась его достижениями, как сестра ревновала к его репутации. Что касается его самого, Вил знал, что находится на пути к славе и успеху, поскольку они обе подстроили его гибель, чтобы унаследовать состояние Вила. Чего еще может желать мужчина-воин?
Ну, для начала, он мог бы попросить человека наклониться еще раз.
