— Мое похищение было двойным, тупым и еще тупее, — объявила Луиза.
— Эй, я возмущен этим. Я бы оставил тебя при себе, если бы этот тупица не настоял, чтобы мы поделились.
— Настаивал, да? Ты бы никогда не смог победить меня, и ты это знаешь.
— Идиоты, — ответил Макл, покачав головой. — Я единственный, у кого есть гордость признать, что мое похищение было чисто корыстным. Я увидел Оливию и захотел взять ее к себе.
— О, пожалуйста, ты пришел за мной только потому, что тетя Муна велела тебе нанять няню для Мрен.
— Причина не имеет значения. Суть в том, что ты моя.
— Нет. Ты мой.
Пока они препирались, Джилли посмотрела на последнюю пару в группе.
— А что с Дайром? Разве я не слышала, что он был паршивой овцой в семье? Я не могу представить, как он похищает женщину и заставляет ее полюбить его.
Дайр выпрямился на своем сиденье.
— В моем случае, я предпринял героическую попытку похищения. И преуспел. По большей части.
Бетти покачала головой.
— При этом устраивая беспорядки по дороге. Мой дорогой друг желает мне добра, но на самом деле он не создан для роли героя.
— А что насчет тебя, Джилли? Как бы ты охарактеризовала свое похищение?
Все взгляды за столом обратились к Джилли и Вилу, и он видел, что она в замешательстве ждет ответа.
— Учитывая, что я приобрел ее во время варварского земного обычая, известного как Рождество, я бы сказал, что это было праздничное похищение.
— Больше похоже на хаос, но, по крайней мере, у нас было долго и счастливо, — добавила Джилли, сжимая его бедро под столом.
— Мне нравится Рождество, — объявила малышка Мрен. — В нем есть подарки.
Так оно и было на самом деле. В случае с Вилом это был дар любви, чувство, которое он теперь понимал и ради которого готов был убить.
Моя. Навсегда.
