Старик пытливо взглянул на меня:
— Ну что, встреча со мной оказалась полезной?
— Не знаю. Но оба моих предположения оказались неверными. Во-первых, то, что мне может пригодиться оружие. Это была ошибка. Сквозь прутья вашей клетки, похоже, и пуле не пролететь.
— А во-вторых?
— Я думал, что вы были давно и близко знакомы с Эйко. Кажется, я даже Хараде сказал нечто подобное. Но, похоже, вы не соврали. Я только сейчас понял, что вы имели в виду, говоря о сложности простых фактов.
— Да. Именно простые факты, как правило, имеют наиболее сложную структуру. Хотя в последнее время мне стало казаться, что истина, возможно, стремится в более простом направлении.
— Например?
— Например, известно ли тебе, какие материи движут человеком?
— Нет, неизвестно.
— Насколько я знаю, их три. Деньги, власть и красота.
— Вот как? Наконец-то наша беседа приобретает конкретику.
— Где ты увидел конкретику?
— Я о вашей страсти к «Подсолнухам» Ван Гога. Точнее, о причине этой страсти. «Подсолнухи» полностью соответствуют двум из трех названных вами материй. Что до третьей, то почетное звание первооткрывателя дает определенную власть. Повергнутый в одной сфере может укрепиться за счет другой.
У самой двери я обернулся:
— Кстати, думаю, есть и еще одна.
— «Еще одна» — что?
— Еще одна материя, движущая человеком. Еще одна материя.
— И что же это за материя?
— Нет нужды рассказывать вам о ней. Бессмысленно. Вам этого не понять. Эта материя распространяется лишь на отдельных людей. В нашу эпоху их осталось мало.
Когда я уже взялся за ручку двери, то услышал вдогонку:
— Ты спросил все, что хотел. Позволь и мне напоследок задать тебе один вопрос.
— Какой?
— У тебя был талант. Почему ты оставил живопись в таком молодом возрасте?
— Наверно, потому, что был талантливее вас. Во всяком случае, я раньше вас понял, что не являюсь гением. Я имел талант понять это.
Ответа не последовало. Когда я прикрывал за собой дверь, мне показалось, что я оставляю за столом дряхлого старика.
Перед моим домом стояла машина. Малолитражка с номером, начинающимся на «ВА». Автомобиль из проката. Я бросил взгляд на окошко напротив. Юный курьер с видом скучающего аристократа лениво взирал на окружающий мир, опершись на подоконник.
Наши взгляды встретились, и, прежде чем я успел открыть рот, он с улыбкой произнес:
— Если ты об этом, то благодарить надо не меня. Обо всем позаботилась принцесса.
— Принцесса?
Дверца автомобиля открылась, выпустив стройный силуэт в черном, который тут же заговорил колючим голосом:
— И зачем, скажи, пожалуйста, тебе в это время суток потребовался автомобиль?
— Минуточку. Ты здесь откуда?
Тут вмешался курьер:
— Дело в том, что принцесса находилась в моей комнате и слышала весь наш разговор. Когда ты ушел, она связалась с прокатом и уладила вопрос за три минуты. Машину доставили почти мгновенно. Мне оставалось только наблюдать со стороны. Похоже, в вопросах житейской мудрости мне до нее далеко. Конец века — на сцену выходят принцессы новой формации.
— Вот оно как? — проворчал я и повернулся к Мари. — Что же привело тебя сюда снова?
— Любопытство. — Она уперла руки в боки. — Захотелось взглянуть, как поживает бессердечный мерзавец и трус. Приезжаю вечером, а тут такое. Что тут происходит, в конце-то концов? Сато мне уже много чего сообщил. А как прошла твоя поездка в Киото? Хотя бы в благодарность за автомобиль ты можешь рассказать? Что ты обо всем этом думаешь, приятель?
— Я же просил не называть меня приятелем, — вздохнул я. — Прости, но сейчас нет времени. Позже я обо всем тебе доложу. Напишу сотню отчетов. Может, наконец дашь мне ключи?
— Ключи?! Ты все-таки собираешься сесть за руль? И куда, интересно знать, ты собрался без прав?
— Туда, куда пешком не дойти.
В ответ она тоном, не терпящим возражений, скомандовала:
— Тогда марш на пассажирское сиденье!
— Сожалею, но вынужден отказаться. Дело в том, что путь мой лежит в слишком скучное место. Отнюдь не для влюбленной парочки.
— Это я и сама поняла. Такси не берешь, да еще содержимое твоей сумки…
— Откуда тебе известно, что у меня в сумке?
Она укоризненно покачала головой:
— Какой же ты все-таки растяпа! Вот и выдал себя с головой, признался, что не состоишь в гольфклубе. У тебя там явно что-то не то. Ты забыл, как рассказывал, что не занимаешься спортом?
До меня дошла вся бессмысленность нашего спора. Даже если я возьму такси и отпущу его, немного не доезжая до цели пути, водитель может что-то заподозрить. Слишком уж неподходящий район для ночной прогулки с сумкой для гольфа — я помню те места, не раз ездил туда в детстве на велосипеде. А если поеду за рулем без прав, то это до первого патруля.
— Хорошо, — решился я, — только пообещай мне одну вещь. Когда я попрошу остановить и выйду из машины, ты тут же вернешься сюда и забудешь ночную поездку. Только при этом условии я доверю тебе сесть за руль.
Она с удивлением на меня посмотрела:
