Мари тоже взглянула на него, отметив, что его внешность и манеры действительно мгновенно выдают род его занятий. После этого она, похоже, окончательно потеряла к нему интерес. Не глядя на меня, она долго изучала меню и наконец заказала бокал пива и жареную лапшу. Я выбрал свинину в кисло-сладком соусе.
Пока мы ждали наш заказ, она спросила:
— Послушай, а ты хорошо дерешься?
— Почему ты спрашиваешь?
— Парни вроде него, с одной извилиной в голове, чуть что, лезут в драку. На обратном пути он может к нам привязаться.
— Вряд ли. Думаешь, может?
— Думаю, что нет. Но мы должны предусмотреть все варианты, в том числе и вероятность конфликта.
Если дойдет до драки, я потерплю позорное поражение. Всегда был слабаком. В школе самый низкий балл у меня был по физкультуре. Когда устраивались кроссы, я обычно прибегал последним. Да и сейчас я совершенно не занимаюсь спортом.
Мари молча окинула меня странным взглядом. Трудно сказать, что она при этом думала, но я вряд ли получил в ее глазах положительную оценку.
Осушив первый бокал практически залпом и тут же заказав второй, она неожиданно сказала:
— Ты говорил, что твоя жена работала в художественном музее.
Я кивнул.
— В каком?
— В музее Китаути. Он не совсем частный, им управляет финансовое юридическое лицо, Фонд искусств Китаути. Почти три тысячи квадратных метров, довольно много для негосударственного музея. Жена говорила, у них в штате тридцать сотрудников.
— Она была очень увлечена работой?
— Почему ты спрашиваешь?
— На втором этаже много книг. В основном по искусству, в том числе и на иностранных языках. Можно потом почитать?
— Можно, только там, кажется, в основном на французском.
— Ну уж по-французски-то я читать умею. А ты разве нет?
Я покачал головой, и снова у нее появилось это странное выражение. Похоже, я в ее глазах пал еще ниже.
— Кстати, а когда ты бросила университет?
Она тихо пробормотала:
— После того, как один дурак средних лет приперся ко мне на работу… Совсем недавно.
Я не нашелся что ответить. К счастью, в этот момент принесли мою свинину в кисло-сладком соусе.
На обратном пути преследователь шел за нами буквально по пятам до самого дома. Обошлось без эксцессов. Кажется, он вернулся в машину. Наверное, станет дожидаться сменщика.
Сато по-прежнему стоял у окна, на этот раз что-то держа в руках. Я присмотрелся — это была книга. Вероятно, Чжуан-цзы. Да уж, трудно представить более подходящее чтиво в подобных условиях. Заметив нас, он с улыбкой помахал рукой. Я помахал в ответ, но тут же услышал исполненный упрека голос:
— О чем ты только думаешь, дурень?
Когда мы вошли в дом, на часах было уже девять.
— Так… — пробормотал я и огляделся по сторонам. Мари стояла поодаль, скрестив на груди руки, ждала моего решения. — Можешь занять второй этаж. В стенном шкафу есть матрас. Женской пижамы у меня нет, можешь взять мою футболку. Она там же, в шкафу. Второй этаж на это время будет твоей личной территорией. Только…
— Только — что?
— Я хочу, чтобы за пару дней ты нашла квартиру или сняла комнату. Готов выступить твоим поручителем.
— Понятно. Так и сделаю, — сказала она. — Кстати, ты используешь только первый этаж, а второй что же, хочешь превратить в мертвую зону?
— Тому, кто ведет одинокую жизнь, не обойтись без мертвой зоны. Помнится, еще в начальной школе нам рассказывали, что даже шестерне для движения нужен зазор.
Она смотрела на меня, видимо подбирая слова. Наконец промолвила:
— Еще только девять часов. Мы могли бы обсудить сложившуюся ситуацию.
— Сегодня у меня день Бергман. Каждый день я смотрю по два фильма, а в конце месяца устраиваю день Бергман, — такова традиция. Сегодня очередь «Касабланки»[37] и «Газового света».[38]
Она едва заметно улыбнулась:
— Что ж, не буду мешать. Традиции надо уважать. Я пока почитаю на втором этаже. Как закончишь, зови, если будет настроение.
Я кивнул. Лестница заскрипела под ее шагами. Такая уж это лестница — как ни осторожничай, обязательно будет скрипеть на всю квартиру.
Я давно не смотрел «Газовый свет». Обычно этот дурацкий и неудачный фильм вызывал во мне невыразимую жалость к Бергман. Взять хотя бы ее жениха, Шарля Буайе, — малоподходящая роль напрочь лишила его очарования. После фильма я, как обычно, посмотрел спортивные новости. Итиро выиграл всухую. Четвертая победа «Орикса» подряд. Затем я поднялся и поставил кастрюлю на огонь. Ожидая, пока закипит молоко, вновь заметил у ног «соседку».
— Послушай, — обратился я к ней, — не вздумай взобраться на второй этаж, иначе наш обман откроется. Учти, еще раз попадешься ей на глаза — еды тебе больше не видать.
Мышь некоторое время неподвижно смотрела на меня, а затем, быстро прошмыгнув под ногами, скрылась из глаз. Трудно сказать, дошел ли до нее смысл моей просьбы.
