Описание Мурабаяси было неполным. Я сразу узнал Сэйсукэ Тасиро и Сагимуру, хотя они сильно изменились. Тасиро был в очках, в волосах седина. У Сагимуры не было седины, поскольку волос у него почти не осталось. А вот третьего человека в этой компании Мурабаяси описал точно. Мужчина справа от Тасиро, расположившегося в центре, производил впечатление тихого и бесконечно заурядного человека. Взгляд его был сонным. Если бы меня попросили подыскать самого обыкновенного мужчину средних лет, я вряд ли нашел бы кого-либо более заурядного. Вся его внешность излучала обыденность и скуку. Между тем при нем находился совершенно необычный предмет, который редко увидишь в нашей стране. У него на коленях небрежно, словно какой-нибудь веер, лежал пистолет.
Взглянув на часы, Тасиро смерил меня взглядом:
— Ты задержался. Не очень-то вежливо с твоей стороны.
— Двенадцати еще нет. Я обещал приехать до полудня.
— Ты говорил, что приедешь первым поездом. Я не привык ждать.
Я уселся напротив:
— Меня не волнует, к чему ты привык. И я не вижу причин выслушивать твои претензии. Равно как и причин тащиться сюда. Может, представишься? Если у тебя неважно с этикетом, готов научить. У нас, японцев, принято протягивать визитную карточку со словами «прошу любить и жаловать». Вот что такое вежливость.
Тасиро взглянул на сидящего рядом Сагимуру и усмехнулся. Видно было, что он не привык к такому обращению.
— Ты — Акияма, кажется? — понимаешь, с кем разговариваешь? Не слишком ли много спеси в разговоре со старшим? Или ты все забыл? Первым делом ты должен благодарить меня за все, что я для тебя сделал.
— На дворе новые времена. Я уже и не помню, что было раньше. И как на грех, не умею разговаривать с властями предержащими.
Немного помолчав, он коротко бросил:
— Понял.
Похоже, он мгновенно принял решение. Какие-никакие, а навыки руководства у него, видимо, остались.
— Начнем разговор, — сказал Тасиро.
— Вы не представились.
Тут вмешался Сагимура:
— У тебя что, память отшибло? Не помнишь человека, которому стольким обязан?
— Я не привык к панибратству. Ты забыл, как разговаривают люди в обществе? К тому же с одним из вас я не знаком.
Сагимуру буквально передернуло. Видно, кое к чему не привык и он. Не обращая внимания на его реакцию, я выжидающе уставился на типа с заурядной внешностью. Тот односложно буркнул с сонным видом:
— Сонэ.
— Хорошее у вас оружие.
Сонэ молча поднял глаза.
— Браунинг тридцать восьмого калибра. Никелированный. Долларов шестьсот?
— О-о… — протянул он, — откуда знаешь?
— Дизайн хороший, вот и запомнил.
Я видел такой в оружейном клубе Канзас-Сити. В стеклянных витринах клуба было выставлено около сотни разных пистолетов. Если бы я выбирал ствол с самым красивым дизайном, этот, несомненно, вошел бы в пятерку лучших.
— Хватит бесед на профессиональные темы, — вмешался Тасиро, — у меня есть другая тема, и тоже профессиональная.
Я повернулся к нему:
— Что за тема?
— Живопись. Я слышал, в поезде с тобой кое-кто ехал. Значит, не придется вдаваться в детали. Я его характер знаю. Рассказывай все, что тебе известно. — Его глаза лихорадочно блестели.
Я спросил:
— О чем?
— О картине.
Я покачал головой. Помнится, Харада назвал подосланных им бандитов идиотами, но, похоже, этот эпитет относился не только к подчиненным. Главарь у них, судя по всему, тот еще фрукт. Или эта картина имеет для него такое большое значение? Мурабаяси говорил, что Тасиро спешит.
— Тогда позвольте спросить: мой дом сейчас обыскивают именно с этой целью? Судя по всему, там ничего не нашли.
Сагимура спросил:
— Откуда ты знаешь?
— О'кей. Ваш ответ говорит сам за себя. Все-таки в общении с идиотами есть свои плюсы. Следующий вопрос. Трое ваших сели в поезд. Я видел их на станции Нагоя около восьми утра. Здесь их нет. От Нагой до Киото меньше часа пути. Они уже должны были вернуться. Что с ними случилось?
Ответа не последовало, и я продолжил:
— Тогда я вам расскажу. О них позаботился Харада.
Тасиро произнес:
— Хватит болтать чепуху, вернемся к главному вопросу.
— Ах, к главному? Ну хорошо. Что вы будете делать, отыскав картину?
— Конечно же, завладеем ею.
— Но кажется, у вас нет на это прав. — Здесь я сделал паузу. — Хотя больше всего удивляет даже не это. Можете ответить на мой вопрос?
— Какой вопрос?
— Несмотря на заметный спад на японском рынке живописи после того, как лопнул «мыльный пузырь», картина имеет огромную экономическую ценность. И все же, по моим сведениям, сумма сомнительных и безнадежных долгов некоего предприятия составляет несколько сотен миллиардов. Стоимость картины покроет в лучшем случае десятую долю этой суммы. Так зачем же этому предприятию нужна одна-единственная картина? Вот чего я никак не возьму в толк.
— Сильный ход, — ответил Тасиро. — Я понял, что ты тоже располагаешь информацией. И все же я не считаю нужным отвечать на твой вопрос.
