Я рванулась в Милкину спальню, отфутболив в сторону валявшиеся под ногами шмотки и косметику, и мигом вывернула из ночника лампочку. Прохрустев на обратном пути остатками каких-то баночек и тюбиков с губной помадой, которые не удосужились убраться с первого раза, вернулась обратно.
Наташка дезинфицировала ножницы остатками водки из бутылки, непонятно где обнаруженной, и продолжала упоенно комментировать мои действия:
– Ну вот, Гришенька, не прошло и года, Ирочка вернулась, сейчас у нас с тобой будет свет. А мы подождем, куда нам торопиться? Нет, Гришенька, похоже, со светом придется повременить. Ирочка у нас дурочка, она принесла не такую лампочку. «Мини» нам не нужна. У Ирочки с головушкой еще хуже, чем у тебя, дорогой, но она терпит. И мы с тобой еще немножечко потерпим. Теперь на моей дубленочке тебе гораздо удобнее, чем на коробочке с полуметровыми гвоздиками…
К моменту моего нового возвращения Наташка при слабом свете из коридора смывала ватой, смоченной водкой, кровь с Гришкиных волос, не касаясь раны.
– Ну вот, сейчас мы будем со светом… Ох, какой яркий! Сейчас лишние волосики удалим… Ох, кто же это нас так приложил? Но мы его, Гришенька, накажем, накажем. Тоже колышком по головушке. А пускай знает, нельзя Гришеньку обижать…
Можно было подумать, что подруга «слетела с катушек», если бы не ее отточенные действия. Края раны были осторожно промыты перекисью. Сама рана от этого показалась значительно меньше, чем сначала, но вот кровотечение не останавливалось.
Сидя на коленках и не замечая холода, подруга время от времени меняла на ране тампоны из стерильного, судя по надписи на обертке, бинта и внушала Григорию, что он себя замечательно ведет.
– Такой умница, не брыкается, а вот Ирочке не фига здесь торчать без дела, Ирочке надо катиться на улицу и встречать Наташенькиных коллег, дай бог, чтобы они не оказались неопытными придурками. А там к нам и милиционерчики подоспеют…
Гришка протяжно застонал, и я, ловко преодолевая препятствия из разбросанных досок, пулей метнулась на улицу через металлическую входную дверь. Была уверена, что она открыта. И вылетела прямо к машине «скорой помощи», откуда уже вылезал врач в фирменной синей спецовке с массивным чемоданом в руках.
– Что случилось? – спокойно спросил он.
Неожиданно для себя я залепетала на Наташкином сленге:
– Там у нас Гришенька лежит с пробитой головушкой, Наташенька ему волосы выстригла с водкой и ранку обработала… – Окончательно растерялась от того, что несу, и добавила: – Он хорошо лежит. На Наташенькиной дубленочке…
– Показывайте! – не поверил врач моим заверениям, и я покорно повела его к двери, из которой только что вылетела. Он вошел первым, а я принялась старательно топать на крыльце, стряхивая с сапог снег: не хотела путаться под ногами у специалистов. Топот не помогал, поэтому нагнулась и помогла сапогам рукой. Совсем соображение потеряла. Не ко времени вспомнила Димкины наставления о необходимости этого действа, чтобы избежать белых разводов на обуви. Перед носком правого сапога тускло блеснул краешек какой-то маленькой фигушечки. Рассматривать ее было некогда, я просто подняла ее вместе с комочком снега и сунула в карман. Может, какая-то ценная для Милки безделушка?
Споткнувшись о доски, врач чертыхнулся и спросил, почему такой холод.
– Так зима на улице, – робко напомнила я.
Он еще раз чертыхнулся. А потом вообще замолчал – заслушался Наташкиным говорком. Но ненадолго.
– Спасибо, коллега, дальше я сам… Сам, я сказал… – настойчиво убеждал он Наташку, пытаясь оторвать ее руку, плотно прижимающую марлевый тампон к ране.
– Конечно, – неожиданно спокойно сказала она. – Вы за это деньги получаете. – Потом посмотрела на свою руку, не поддающуюся усилиям врача, и предупредила: – Осторожно, не сломайте ему голову. Он этого не переживет. – И заплакала…
Следственная бригада нам обрадовалась. Тепло поздоровалась, как со старыми добрыми знакомыми. Один из сотрудников, как ему самому показалось, весело пошутил:
– У вас прямо хобби, без конца нам мужские трупы сдавать.
Сам пошутил, сам и посмеялся.
– Во-первых, труп был всего один, – рассердившись, осадила его я, – а, во-вторых, они сами себе хозяева. До этого я пребывала в полной уверенности, что все мужики – безголовые. Теперь знаю, что у двух человек головы на плечах точно были. За это они ими и поплатились. Один – с окончательным расчетом, второй, к счастью, только авансирован. Надеюсь, не думаете, что нами?
– Вот второй прочухается и скажет, вами или не вами, – посерьезнел шутник. – Аж вся одежда запахом водки пропиталась.
– К вашему сведению, он вообще не пьет. Это я его ароматизировала. – Наташка обхватила голову руками: – Ир, поищи у себя анальгин, собственная голова разболелась…
