— Да, сэр. — Он вытянулся в струнку.
— А тебя как зовут? — спросил я у мальчика-посыльного.
— Джон, сэр.
— А повара — Иисус. — Мартин робко вклинился, прервав мой инструктаж.
— Мой дорогой друг, с Сантой и Иисусом мы точно не пропадем, — заметил я. — А что это за чудесная вышивка у него на колпаке?
Мартин явно смутился.
— Однажды, совершенно случайно, он приготовил очень вкусную еду, — начал он объяснять. — А у меня был журнал с фотографией шеф-повара в лондонском отеле. И вот, дабы его поощрить, я сказал, что во время следующей своей поездки я ему куплю колпак, который носят только классные повара.
— Это была хорошая идея, — похвалил я его, — но что означают вышитые буквы «До Р.Х.»?
Мартин еще больше смутился:
— Их вышила его жена, и он этим очень гордится.
— Но что они означают? — повторил я вопрос.
Смущению Мартина не было предела.
— Они означают «До разрезания хлебов».
— А он сам-то понимает, какой разлад в головах может вызвать это сочетание — Иисус и «до Рождества Христова»?
— Нет, я ему не расшифровывал. Он и так волнуется по каждому поводу, а тут еще сильнее бы разволновался.
Я сделал большой умиротворяющий глоток пива. Дело принимало религиозный поворот. Можно было подумать, что в гости должен пожаловать папа римский.
— Санта, — обратился я к своему слуге, — нам понадобится полироль для мебели, вы слышите меня?
— Да, сэр.
— Если столешница не будет блестеть, как зеркало, я вам надаю пинков под зад, слышите?
— Да, сэр.
— Накануне приезда окружного комиссара полы должны быть отдраены и вся мебель натерта, понятно?
— Да, сэр. Лицо его так и сияло гордостью: было ясно, что Санта жаждет приступить к исполнению обязанностей, возложенных на него по такому важному случаю, ну и заодно покомандовать своими соотечественниками.
Мартин наклонился и прошептал мне на ухо:
— Мальчишка-посыльный из ибо.
Ибо, чрезвычайно смышленое племя, постоянно переходило нигерийскую границу и, облапошив камерунцев, уходило обратно. Вот почему жители Камеруна относились к его представителям с презрением и недоверием.
— Санта, этот мальчишка из племени ибо, — сказал я.
— Я знать, сэр.
— Пусть он у вас хорошо потрудится, но не перебарщивайте только потому, что он ибо. Ясно?
— Да, сэр.
— Тогда принесите нам еще пива, — распорядился я как настоящий хозяин.
Вся команда отмаршировала на кухню.
— Да, в таких делах вы мастак, — восхитился Мартин.
— Первый раз этим занимаюсь, — сказал я. — Тут вообще не требуется особого воображения.
— А мне это не дано.
— Мне не кажется, что вам не хватает воображения, — сказал я. — Разве может быть бесчувственным человек, которому пришло в голову привезти повару такой потрясающий колпак?
Мы добавили пива, и я попробовал себе представить, какие еще бедствия могут обрушиться на этот дом.
— Туалет работает? — подозрительно спросил я.
— Отлично работает.
— Смотрите, чтобы ваш мальчишка-посыльный не бросил туда папайю. Мы же не хотим повторения истории, о которой вы мне рассказали. Разошлите всем записки. Пусть собираются к шести часам на военный совет.
— Прекрасно. — Мартин положил руку на мое плечо и сжал его с чувством. — Что бы я без вас делал? Даже Стэндиш не сумел бы так все организовать.
Стэндиш был его помощником и сейчас обливался потом, пробираясь по жаре через горы к северу от Мамфе и решая проблемы отдаленных деревень.
А я пока вернулся в палатку к своим неугомонным подопечным. Из-за Мартина я запустил собственные дела, и детеныши шимпанзе уже громко требовали еды, дикобразы бились в прутья клетки, а лемуры-галаго с негодованием сверлили меня своими огромными глазищами, потому что, проснувшись, не увидели рядом мисочек с аккуратно нарезанными фруктами.
К шести я пришел в дом окружного офицера и застал там Мэри Стэндиш, жену его помощника, молодую красивую женщину, склонную к полноте и удивительно благодушную. Будущий муж вытащил ее из глубинки — не то из Сурбитона, не то из Пенджа — и поселил в центре Мамфе. Прошло каких-то полгода, но она по доброте душевной со всеми обходилась с такой лаской и безмятежностью, что людям казалось: если она возложит им на лоб свою пухленькую ладонь, эффект будет не хуже, чем от носового платка, смоченного одеколоном.
— Джерри, какая радость! — пропищала она, увидев меня.
— Возможно, для вас, — сказал я, — но для бедняги Мартина это головная боль.
— К нам приезжает окружной комиссар! — Эмоции ее захлестывали. — Это может означать повышение для Мартина, а то и для Алека.
— Если все правильно организовать. Для того мы и собираем этот военный совет, чтобы исключить любые неприятности. Вы же знаете, где Мартин, там жди беды…
Испугавшись, что сейчас я ей расскажу жуткую историю о том, как ОК свалился в выгребную яму, Мартин, по обыкновению, сделал широкий предостерегающий взмах рукой, и стакан с пивом полетел на пол.
— Виноват, сэр, — сказал Амос.
