— Первый раз слышу, что вашего повара так зовут, — сказал Макгрейд. — Почему вы не сообщили миру, что Иисус воскрес?
— И воскрес он в непредсказуемом обличье, — подхватил Робин. — Почти трехметровый хауса с племенными отметинами на щеках, без пяти минут покойник и к тому же бездарный повар.
— Вот и я о том же, — сказал Мартин. — Поэтому никакого суфле.
— Вот как, — огорчилась Мэри. — Я бы сама приготовила, но, кажется, мне не стоит находиться на кухне, когда рядом окружной комиссар.
— Безусловно, — отрезал Мартин.
— Как насчет оленины? — Робин бросил на меня вопрошающий взгляд.
— Я, конечно, хочу помочь Мартину, но даже ради него я не собираюсь убивать моих маленьких дукеров.
— Яйцо-пашот на тостиках? — предложил Макгрейд, который осушал уже пятую бутылку пива и не вполне осознавал серьезность обсуждаемого предмета.
— По-моему, это недостаточно изысканно, — сказала Мэри. — Окружной комиссар любит, чтобы его ублажали.
— Послушайте, вы когда-нибудь пробовали копченого дикобраза? — спросил я.
— Нет! — ответили они хором.
— Очень пикантное блюдо, если его правильно приготовить. Один знакомый охотник постоянно приносит мне дикобразов в надежде, что я у него куплю. После ужасных железных капканов, в которые он их ловит, они превращаются в настоящих калек. Я их избавляю от мучений, а мясо скармливаю своим домашним животным. Но иногда я посылаю парочку старине Давиду — какой-то у нас тут, прости господи, церковный съезд, — и он коптит их на специальных дровах, с добавлением специй. Своих секретов он мне не открывает, но получается нечто волшебное.
— Протестантский свинтус, — сказал Макгрейд. — И вы это от нас скрывали!
— Только из-за нехватки дикобразов, — сказал я в оправдание. — Но как раз сегодня мне принесли двух настолько изуродованных, что мне пришлось их добить. Я собирался скормить их своим зверям, но ввиду чрезвычайных обстоятельств я готов послать их Давиду. Копченое мясо мы положим на тосты, и получится настоящее антре, как замечательно выразилась Мэри.
— Я все больше убеждаюсь в том, что в ваших жилах течет ирландская кровь, — сказал Макгрейд. — По-моему, блестящая идея.
— Как можно предлагать окружному комиссару дикобраза! — в ужасе воскликнула Мэри.
— Мэри, дорогая, зачем говорить ему про дикобраза? Мы скажем, что это оленина. А мясо так закоптят, что комиссар, с его лошадиным нёбом никогда не отличит одного от другого.
Мартин сверился с блокнотом:
— А что у нас будет на потом?
— Можно без этих вульгарностей? — сказал Робин. — Сразу вспоминается Уортинг, где, к несчастью, прошло мое детство. Вы хотели спросить: «Какие у нас будут еще два блюда?»
— В сущности, об этом он и спросил, — сказала Мэри. — Перестаньте уже к нему придираться. Мы здесь собрались, чтобы ему помочь.
Робин отсалютовал ей стаканом.
— Святая Мария, я к вам привязан по многим причинам, но главным образом потому, что рассчитываю, пока мы еще не разошлись, проверить всю глубину вашего невежества.
— Какие же вы, мужчины, глупые, — с горечью сказала Мэри. — Мне казалось, что мы обсуждаем серьезные вещи.
— Почему бы не предположить, — вступил Макгрейд, — что он умрет, съев копченого дикобраза, и тогда о двух других блюдах можно просто забыть?
— Нет-нет, — возразил Мартин, восприняв его слова всерьез. — Обязательно нужны перемены.
— Поминки, — продолжил Макгрейд. — Хорошие ирландские поминки — вот что отлично поднимает всем настроение.
— Так, замолчите и послушайте меня, — сказал я. — Начнем мы с копченого дикобраза, а затем предлагаю мясную нарезку в ореховой подливке.
Раздался дружный стон.
— Что тут необычного? — сказал Мартин. — Мы это едим каждый день. Наш основной рацион.
— Нет, нет, — возбудился Мартин. — Это же из-за нее я купил Иисусу поварской колпак.
Те, кто был не в курсе, выглядели несколько озадаченными.
— Вы хотите сказать, что он хорошо готовит это блюдо? — спросил я.
— Да. Лучше я нигде не ел.
Мясную нарезку в ореховой подливке можно считать разновидностью ирландского рагу. Мясо, какое есть под рукой, доводят до кондиции в густой подливке из давленого арахиса и подают со смешанным гарниром, про который сами африканцы говорят «мал-мал штучки». Результат может быть как восхитительным, так и катастрофическим.
— Что ж, если Иисус сделает мясное, то Санта мастер по мал-малым штучкам. С главным блюдом разобрались.
— А на сладкое? — спросил Робин. Все задумались, вопросительно глядя друг на друга.
— Ну что тут скажешь? — всплеснула руками Мэри. — На этот случай существует испытанный запасной вариант.
— Вот именно, — подхватил Макгрейд. — Флуктовый салат.
Это был неизменный ингредиент нашего меню, а флуктовым мы его называли потому, что африканцы не выговаривали «фр».
— Да, боюсь, что этого не избежать, — сокрушенно сказал Робин.
— Сейчас есть хорошие фрукты, — поспешила его подбодрить Мэри. — Можно сделать что-то особенное.
— Отлично, — сказал я. — Теперь все устроено.
