В носовой части высилась пирамида из арбузов — такие хорошо накачанные зеленые футбольные мячи в белую полоску. То и дело какой-нибудь из них на время убирали в ледник, чтобы потом разрезать. Красивая розовая мякоть хрустела на зубах, как вафельный стаканчик мороженого, — мечта, да и только. Я получал удовольствие, выплевывая черные семечки за борт, где на них набрасывались рыбешки, заглатывали и тут же выплевывали. А вот рыбы побольше, удивительное дело, втягивали их в себя, как пылесосы.
После трапезы мы плавали, кроме матери, Теодора и Свена, увлеченных эзотерической беседой на тему колдовства, вампиров и домов с привидениями, а также Спиро и Таки, занятых мытьем посуды.
Это была фантастика — прыгать с бортика в темную воду, которая разлеталась фосфоресцирующим зеленоватым фейерверком. Такое впечатление, будто ты прыгнул в костер. Под водой мы тоже оставляли за собой фосфоресцирующий след из миллионов миниатюрных звезд. И когда Леонора, последней вылезавшая из воды, вскарабкалась на борт, на мгновение показалось, будто ее тело инкрустировано золотом.
— Господи, до чего ж хороша, — восхитился Ларри. — Но мои ухаживания игнорирует. Видимо, лесбиянка.
— Ларри, дорогой, ты не должен говорить о людях такие вещи, — упрекнула его мать.
— Да, хороша, — согласился с ним Свен. — Даже жаль, что я по другой части. Впрочем, в этом есть свои преимущества.
— Лучше всего быть бисексуалом, — сказал Ларри. — Тогда ты срываешь золотые плоды и в том саду, и в этом.
— Ларри, дорогой, мне, в отличие от тебя, эта тема не кажется интересной, особенно в присутствии Джерри.
В носовой части катера Мактавиш выполнял сложные физические упражнения.
— Как же он меня раздражает. — Ларри подлил себе вина. — Зачем столько тренироваться, если ты больше ничем не занимаешься?
— Дорогой, ты можешь без комментариев? — попросила его мать. — Лодка маленькая, он может тебя услышать.
— Я бы понял, если бы он не пропускал ни одной корфианки, но ведь ничего подобного.
Выполняя упражнения, Мактавиш в сотый раз рассказывал Лесли, валявшемуся рядом, про свою службу в королевской конной полиции. Истории были очень увлекательные и все заканчивались тем, что он прижимал к ногтю преступника.
— О-о-о-о-о-о! — заорала вдруг Марго, да так громко, что Ларри от неожиданности перевернул стакан с вином.
— А можно без этих внезапных криков чайки? — возмутился он.
— Я вдруг вспомнила, что завтра мамин день рождения.
— У матер день рождения? Почему же вы наз не предупредили? — спросил Макс.
— Ради этого мы все затеяли. Чтобы устроить ей праздник, — пояснила Марго.
— У матер день рождения, а у наз нет для нее подарка, — сокрушался Макс.
— На этот счет не надо волноваться, — успокоила его мать. — В моем возрасте уже нечего праздновать.
— Прийти на день рождения без подарка — это последнее дело, — заметил Дональд. — Да, последнее дело.
— Прошу вас, не надо. Вы меня ставите в неловкое положение.
— Я буду для вас играть весь день, дорогая миссис Даррелл, — пообещал Свен. — Музыка будет моим подарком.
Хотя Свен мог сыграть песню вроде «Есть в городе таверна», его коньком был Бах, и я видел, как мать содрогнулась при мысли, что ее весь день будут терзать Бахом.
— Нет, нет, — поспешила она его остановить. — Не беспокойтесь.
— Завтра мы узтроим назтоящее торжество, — сказал Макс. — Мы найдем озобое место и отпразднуем матер в континентальном стиле.
Через какое-то время мы расстелили привезенные матрасы и быстро провалились в сон, а луна, красная, как грудка малиновки, плыла над горами, постепенно делаясь лимонно-желтой, а потом серебряной.
На рассвете нас разбудил — и, соответственно, вывел из себя — Свен, заигравший на аккордеоне «Happy birthday to you». Он стоял перед матерью на коленях и восторженно следил за ее реакцией. Мать, не привыкшая к столь громким звукам над самым ухом, очнувшись, заблажила:
— Что такое? Что такое? Мы тонем?
— Свен, бога ради, пять утра! — воззвал к нему Ларри.
— У матер день рождения, — спросонья забормотал Макс. — Начинаем праздновать. Все поют. Свен, еще раз!
Он вскочил, ударился головой о мачту и принялся дирижировать своими длинными ручищами. Полусонные, мы неохотно затянули хором «Happy birthday», а мать сидела, отчаянно стараясь не уснуть.
— Я сделать чай, миссис Даррелл? — предложил Спиро.
— Прекрасная мысль, — ответила мать.
Состоялось вручение подарков, которые она принимала с благодарностью, включая инкрустированный жемчугом револьвер от Лесли, хотя и добавила, что лучше пусть он держит его у себя. Так будет спокойнее, сказала она, потому что, если она положит его под подушку, а он вдруг выстрелит посреди ночи, все может для нее плохо кончиться.
После чая и короткого купания все пришли в себя.
Взошло солнце, ночной туман клубился над водой мотками беловатой пряжи. Море казалось огромной синей овцой, которую аккуратно стрижет солнце. После завтрака из фруктов и сваренных вкрутую яиц был запущен мотор, и мы продолжили наше путешествие.
— Мы должны найти отличное мезто и устроить там обед для матер, — сказал Макс. — Это будет райский зад.
