Плюшевый мишка улыбнулся, лизнул его в нос горячим язычком и снова растворился. Прямо как Чеширский кот какой. Только — невыразимо добрее…
— Кто это был? — спросил Бус Кречет немного спустя.
— О них писал в своё время Даниил Андреев, — ответил Ихор. — Горячая искренняя любовь поколений детей к своим игрушкам одушевила образы игрушек. Там, на одной из страниц книги Памяти Планеты. После Великого Изменения эти высоко концентрированные души обрели наконец-то возможность воплощения в теле. Волшебные существа, в которых изначально отсутствует даже намёк на мёртвое существование. Тебе было плохо, и он поспешил на помощь.
К сожалению, Зелёная Зона — это нижняя граница их диапазона существования. В более низкие вибрации они опуститься в теле не могут.
— Высоко концентрированные души? — переспросил Бус Кречет.
— В нашем языке бытовало слово "Великодушный". Тебе оно наверняка знакомо в импортном переводе — "махатма". "Мах-атма", "Большая душа". Замечу, что слово "Великодушный" более объёмно и многогранно.
И ещё некоторое время они пересекали территорию совершенно молча. Пока на горизонте не показался до отвращения знакомый кордон Красной Зоны.
— Вот, кстати, — заметил Ихор. — Красные Зоны могут граничить с Оранжевой, Зелёной и Синей. И никогда — с Жёлтой, Голубой и Фиолетовой. Тоже пока что загадка…
Они приблизились к вертикальным стенам достаточно близко, затем некоторое время неторопливо перемещались куда-то вбок. Пока выбранное по неким, ему одному ведомым соображениям, место, не удовлетворило постоянного обитателя Зелёной Зоны.
Некоторое количество времени прошествовало мимо молча и по своим делам, ни на кого не обращая внимания.
Затем внизу, у самой земли, кордон вспух утончающимся багровым пузырём Прорыва. Судя по величине и форме — никаких механизмов, одна пехота в количестве шести штук… на велосипедах?!..
— Повиси пока тут, — сказал Ихор и плавно скользнул вниз, опустился к самой земле и завис на некотором расстоянии впереди и вверху от велосипедистов в полном боевом.
Бус Кречет тихохонько, не привлекая к себе внимания, похихикал себе под нос. Произошедшее оказалось для него, прямо скажем, неожиданностью.
Во-первых, все вышедшие были Живущими. Одушевлённые. До этого случая в Прорывах ему попадались только биороботы из числа Существующих, со вживлёнными чипами, для возможности функционирования без эгрегора.
Во-вторых, неожиданным оказался поступок Ихора. Привыкнув к необходимости немедленного уничтожения агрессора: что биологического, что механического, — он мог предполагать, что Ихор попросту остановит им сердце.
Но он никак не ожидал, что всё вмешательство Ихора ограничится дополнительной стимуляцией их потрохов. Говоря по-простому, спецназовцы сперва обсикались, а потом и обкакались.
Судя по реакции людей, их готовили ко всему, кроме этого.
А потом зашевелилась растительность. Люди замахали руками, пытаясь сохранить равновесие, но всё равно попадали и шевелящийся зелёный поток разбросал группу, оторвал друг от друга и понёс куда-то к горизонту. Больше всего Кречету это напомнило перистальтику кишечника. Растительность оживлялась при приближении людей, передавала их подальше и снова успокаивалась.
Некоторые травинки, впрочем, поворачивались не поверхностью, а ребром. Многочисленные мелкие порезы постепенно оставили спецназовцев сперва без обмундирования, а затем и без одежды.
Полдюжины голых тел, барахтаясь, вращаясь и попискивая, уносились в сторону горизонта…
Ихор оказался рядом и спросил:
— Ну как?
— Класс! — ответил Бус Кречет. — Никогда бы не подумал, что растения способны на — такое.
— Обычное заблуждение до Изменения, — сказал Ихор. — Если бы имеющие глаза оторвали их от телевизора, они могли бы увидеть, что растения бывают разные. Вьюн, плющ, все ползущие способны шевелить своими телами, ощупывать пространство усиками, цепляться и висеть. Насекомоядные растения: росянка средней полосы и её более крупные тропические сородичи, — ловили и поедали мелкую живность. От комаров до грызунов и птиц. Внешнее пищеварение, как у паука. И так далее…
После Великого Изменения всё вернулось к изначальной норме. А норма открытой системы есть то, что в закрытой именовалось чудом и феноменом. Женщина одной рукой поднимает трамвай, а другой вытаскивает из-под него своего ребёнка, к примеру…
— До сих пор не могу толком понять: что же на самом деле произошло. Что же такое есть по сути своей Великое Изменение.
— Как тебе сказать, — ответил Ихор. — Лучше всего всё познаётся в сравнении. Хотя всякое сравнение и хромает, разумеется.
Итак, представь себе реку. В один их её рукавов высыпали груду мусора и некий отрезок реки стал постепенно превращаться в болото. Многое стало уходить в прошлое, превращаясь в зыбкое воспоминание, легенду, сказку…
