— Раду, если я скажу правду, ты не рассердишься? — интересуется она. — Я не хочу с тобой ссориться. Не потому что нравлюсь тебе, а потому что ты заботишься обо мне. Огорчать тебя было бы черной неблагодарностью.
Лед и пламень! И эта глупышка еще спрашивает, почему она мне нравится? Она думает о моих чувствах! Это действительно… необычно.
— Не рассержусь, — обещаю я. — Мне любопытно, расскажи.
— Когда девушку назначают избранной, ее лишают права выбора, — говорит Иль. — Ты пришел в академию, потому что ищешь жену…
— Нет, — перебиваю ее я. — Не поэтому. Здесь я занимаюсь исследованиями.
— Тем более. У тебя есть выбор, Раду. Заниматься исследованиями или искать пару. Или вообще не появляться в академии. Верно?
— Да, — вынужденно соглашаюсь я.
Иль не знает, что у меня не было выбора. Но ей и нельзя этого знать.
— А меня выбора лишили. У меня была мечта, я хотела стать врачом. А вместо этого буду инкубатором для ребенка принца.
— Инкуба… — Я задыхаюсь от возмущения. — Ты так это представляешь?!
Иль пугается так, что вжимается в кресло. И мне тут же становится стыдно, ведь я обещал не злиться. Но ее слова будят не самые лучшие воспоминания. Мать бросила меня, потому что считала, что исполнила долг? Она никогда не любила меня, потому что не считала своим ребенком?
— А разве мы нужны вам не для этого? — дерзко спрашивает Иль. — С тех пор, как я попала в академию, я чувствую себя куклой, игрушкой. Вы забавляетесь с нами, осыпаете подарками, заставляете следовать правилам. И все ради наследника. Разве нет?
— Академия создана для того, чтобы девушки легче адаптировались к нашему миру, — возражаю я. — И для поисков пары. Драконы тоже узнают вас, привыкают…
— Но драконов меньше, чем избранных! Они могут выбирать, а девушки — нет.
Тут мне сказать нечего. Я могу напомнить ей, что все девушки получают шанс жить в нашем мире, но подозреваю, что Иль возмущает их положение.
— А мне так и вовсе предстоит стать женой того, кого я увижу только на свадьбе, — ворчит Иль, сникнув. — Так чему мне радоваться, Раду?
— Почему на свадьбе? — машинально спрашиваю я.
— Как-то принц не спешит со мной познакомиться, — язвит она. — Слишком занят делами государственной важности.
Едва успеваю спрятать улыбку. Так моя Иль обижается, что принц не торопится на встречу с ней?
— Да и вообще, у меня такое чувство, что официального объявления нет, потому что за мной наблюдают, — вдруг жалуется Иль. — Раду, скажи… Ты же лучше знаешь. Если ваш король решит, что я недостойна стать женой его сына, меня оставят в покое?
Я молчу, потому что не знаю, что ответить. Понятия не имею, почему отец тянет с официальным объявлением о помолвке. Навряд ли его намерения изменятся, даже если Иль покажется ему недостойной. С точки зрения отца, все ее недостатки легко компенсируются цветом волос. Ведь блондинка обязательно родит дочь, и проклятие драконов потеряет силу.
Предполагаю, что задержка связана с покушениями, из-за которых я прячусь в академии. Отец боится вернуть меня в резиденцию. И не хочет, чтобы я «объявился» в академии. Но Иль этого не объяснить.
— Скажи… А вдруг… он тебе… понравится? — произношу я медленно.
Иль сразу понимает, о ком я спрашиваю.
— Не исключено, — говорит она. — И я надеюсь, что понравлюсь ему.
— Почему? Это примирит тебя с отсутствием выбора?
— Не представляю, как жить с нелюбимым, — признается Иль. — Но, Раду, ты не ответил…
— Еще один вопрос, Иль. А ребенок? Ваш ребенок? Его ты не полюбишь?
— Почему? — искренне изумляется она.
— Ты сказала, что считаешь себя инкубатором, — напоминаю я.
— Не я, а драконы, — возражает она. — Как можно не любить своего ребенка, Раду?
— Он родится драконом. Ты это знаешь? И свой первый оборот сделает не раньше, чем через три года.
— Да хоть чучелком, — вздыхает Иль. — Это же мой ребенок. Или драконы считают, что только отец имеет право назвать малыша своим?
Я прав, она удивительная. Может, что-то и изменится позже, но сейчас Иль абсолютно искренна. И я, пожалуй, стал лучше ее понимать. Ведь у меня, как и у нее, нет выбора. Если это злит меня, то и ее — тоже. Все справедливо.
— Не скажу за всех драконов, но я буду рад разделить родительские обязанности со своей женой, — говорю я.
— Ты не ответил, Раду, — упрямо напоминает Иль.
Раздраженно ерошу волосы. Вот привязалась! Чего она добивается? Хочет пуститься во все тяжкие, чтобы от нее отказались?
Стоп! А это идея! Прекрасная возможность быть рядом с Иль, не вызывая подозрений, и с ее согласия. Я же с ума сойду от ревности, если кто-то опять начнет вертеть перед ней хвостом!
— Не знаю наверняка, но, возможно, ты права.
Я осторожно закидываю удочку и жду, когда Иль попадется на крючок. А она не размышляет ни секунды!
— Раду, а я, правда, тебе… нравлюсь?
— Да.
— Скажи, а если ты… если мы…
Она так мило запинается и краснеет, что прихожу ей на помощь.
— Если мы будем встречаться, как пара? Иль, ты об этом?
Она кивает, слегка прикусив нижнюю губу.
— С удовольствием, Иль, — говорю я. — Если ты готова отказаться от принца.
— А у тебя не будет проблем? — хмурится она. — Из-за меня?
