— Нет, наоборот, — отчего-то смущается он. — Су-шеф предупредил, чтобы мы не использовали ваши страхи в работе. Но то, что нужно будет делать… тоже неприятно.
— Это же наказание, — напоминаю я. — Я его заслужила.
— Нет, — возражает он. — Я не согласен. Но таковы правила.
— Твоей будущей жене повезет. Ты будешь добрым мужем.
— Я уже женат, — улыбается Альвин.
— Я искренне ей завидую, — смеюсь я.
— Не говори так, — просит он. — Уверен, принц Альберт тоже будет добр к тебе. Ты необычная.
А, цвет волос… Настроение немного портится. Альвин держит в голове, кто я. И кем стану в ближайшем будущем.
— Ведешь себя достойно, — добавляет он. — Джуми здесь не впервые, поэтому обошлось без слез. Все впадают в истерику, едва переступают порог нашей кухни. Как будто мы питаемся человечиной.
— Ты меня пугаешь, — жалуюсь я. — И Джуми пугала.
А, может, я ошибаюсь на его счет? Вдруг он искренне переживает, чтобы я не ляпнулась в обморок?
— Вот. — Альвин открывает контейнер. — Это твое задание.
Заглядываю внутрь… и к горлу подступает тошнота. Я не боюсь гусениц, но никогда не видела их в таком количестве. Контейнер литров на десять! И до краев полон разноцветными волосатыми «палочками». К счастью, они хотя бы не шевелятся.
— Берешь ее вот так. — Он показывает, как зажать гусеницу в пальцах. — Выдавливаешь сюда. — Из гусеницы в миску брызжет голубоватый сок. — А шкурку выбрасываешь сюда.
Я глубоко дышу, сдерживая тошноту. «Это еда, — уговариваю я себя. — Просто еда. Для драконов. Мне не надо это есть. А гусеницы — просто насекомые».
В нос ударяет запах нашатыря. Это Альвин постарался.
— Мне показалось, ты вот-вот потеряешь сознание, — виновато говорит он.
— Все нормально, — храбрюсь я. — Покажи еще раз, пожалуйста.
Я должна это сделать. Должна через это пройти. Это будет мне уроком: драконам нельзя доверять.
— А что из этого делают, Альвин?
— Добавляют в суп, — отвечает он. — Ты, и правда, удивительная.
Чтобы справиться с отвращением, я закрываю глаза. Нужно только взять гусеницу правильно, а после смотреть на процесс необязательно. Хуже всего запах. Он сладкий. Тошнотворный. Он хуже всего.
Альвин не уходит, тоже работает, выдавливая гусениц. И делает это куда быстрее, чем я. Не знаю, чем занята Джуми. Я боюсь обернуться, боюсь увидеть что-то худшее, чем гусеницы.
Пытка продолжается, пока не наступает необходимость мыть посуду после завтрака. Один контейнер к этому времени опустел, но Альвин притащил другой. Конца и края нет этим гусеницам!
У мойки ко мне присоединяется Джуми. Хватает одного взгляда на ее бледно-зеленое лицо, чтобы не задавать никаких вопросов.
— Мой медленнее, — шепчет Джуми.
Я не спрашиваю, почему. И так все понятно.
Но посуда, рано или поздно, заканчивается. И приходит очередь жареной саранчи, которую нужно очистить от крыльев. Кода наступает время обеда, мы с Джуми, не сговариваясь, бежим в туалет. Одна мысль о том, что нужно что-то съесть, вызывает тошноту.
— Ничего, — говорю я после. — Разгрузочный день — это полезно для фигуры.
Вторая половина дня проходит спокойнее. Мы моем посуду после обеда. Я смазываю маслом лепешки из тандыра. Перебираю самую обычную гречку. И запахи уже не раздражают: нос попросту перестал их различать. Я даже размышляю о том, должна ли я, как жена дракона, знать рецепты его любимых блюд. И прихожу к выводу, что, в принципе, справилась бы, ведь домашнюю еду не нужно готовить в таких количествах.
— Ты дура? — вздыхает Джуми, когда я делюсь с ней мыслями. — Принцессы не стряпают.
— Для Раду я приготовила бы даже жареных пауков, — вздыхаю я.
Джуми молчит, а после произносит:
— Не поверишь, но для Йона… и я постаралась бы.
Они ждут нас у входа в столовую. Раду и Йон, отчего-то серьезные и встревоженные одновременно. Йон первый нас замечает, а Раду первый делает шаг вперед.
Мы с Джуми переглядываемся и, взявшись за руки, поворачиваем в противоположную от них сторону.
— Иль! — растерянно окликает меня Раду.
Услышав его голос, я перехожу на бег, увлекая за собой Джуми.
Фальшивая забота и лживые утешения — это не то, чего хочется после такого тяжелого дня.
Пытаюсь следовать за Иль, но Йон хватает меня за руку, удерживая на месте.
— Не надо, — говорит он. — Не будем навязываться. Они подошли бы, если бы хотели.
— Что за чушь! — возмущаюсь я. — Они обе пережили не лучший день. Мы поддержали бы их!
— Они не хотят нас видеть, — повторяет Йон. — Я их понимаю.
Мне нечего возразить. Я помню слова ректора. Мы с Йоном задели чувства Иль и Джуми. Иль уверена, что не нужна мне. И Джуми, наверняка, так же думает о Йоне. Они обижены на нас, это можно понять.
Но я был уверен, что после такого испытания Иль будет искать утешения, а не сбегать, сверкая пятками. Все же я плохо разбираюсь в людях.
— Может, попробуем с ними поговорить? — предлагаю я.
— Завтра, — говорит Йон. — Сегодня они не будут нас слушать.
— Ты дашь шанс чувствам?
Я удивился, что Йон составил мне компанию. Обычно он категоричен и не меняет решений.
— Нет, — отвечает он. — Шансов нет. Я хочу извиниться и объяснить Джуми, что дело не в ней, а во мне.
— Откроешься ей?
