Сергей вздохнул и выпустил Алису. Ему надо позаботиться о погребении. Этим ведь тоже некому заняться. Гриша сам сколотил простой деревянный гроб и с помощью Дарьи оббил его простынями и красными бархатными шторами, которые они сняли с окон гостиной. Как-то не предусмотрел он наличие гробов на даче, хотя именно на нем лежала забота по снабжению тайной парочки всем необходимым.
Алиса была верна их уговорю и скрывала свои настоящие чувства и свою настоящую жизнь. Они оба так преуспели в этом, что даже службисты конкурентов за все эти годы не смогли найти ничего, что могло бы опорочить репутацию Алисы, ее супруга и его компании. Весь мир, кроме пятерых человек, считал ее соломенной вдовой, жертвой бездушной и беспринципной сволочи. Он даже статейки про их отношения читал с таким заголовком.
— Алиса, — он снова попытался достучаться до убитой горем женщины, — надо сообщить его родным. Ты знаешь, где найти его семью?
— Я… я его семья… больше нет никого, — Алиса, наконец, отмерла и подняла на него взгляд, — Сережа… пожалуйста… позаботься…
— Конечно, — он осторожно обозначил улыбку, показывая, что рад ее видеть. — я все сделаю. Обещаю.
— Спасибо, — ответила она, а потом улыбнулась и добавила, судорожно сжав его руки, ледяными пальцами, — он ждет меня, Сережа. Макс ждет меня. И ты обещал. Помни.
— Алиса, что ты такое говоришь, — Сергей попытался обнять ее, но она отстранилась, встала и вышла из комнаты, придерживая живот.
— Алиса, — крикнул вдогонку он, — не делай глупости. Я пришлю к тебе Дарью, она посидит с тобой.
Когда Сергей ходил по кладбищу с местными мужиками, выбирая место для могилы, прибежал Гриша и закричал издалека:
— Сергей Николаевич! Она рожает! Алиса Сергеевна рожает!
— Черт! — выругался Сергей и рванул домой.
Пока бежали, Гриша рассказал, что у Алисы начались схватки, но она молчала и никому ничего не говорила. И только, когда Дарья заметила, что что-то не так, стало понятно, что ребенок решил появиться на свет на следующий день после смерти своего отца. Они вызвали скорую, но дача слишком удалена, чтобы медики приехали быстро.
Дарья сидела с Алисой и плакала.
— Как она? — спросил Сергей у расстроенной сиделки. Алиса лежала на постели, уставившись пустым, ничего не выражающим взглядом в угол комнаты.
— Ох, Сергей Николаевич, — Дарья залилась слезами пуще прежнего, — плохо все. Ей будто бы все равно, она словно и боли не чувствует… А ведь схватки уже частые. Скоро родит. И скорой все нет.
— Алиса, — он присел перед кроватью, — держись, девочка. Скоро приедут врачи. Они помогут тебе. Все будет хорошо.
Она тихо, едва слышно застонала и с силой сжала его руку. Ему было больно, но физическая боль гораздо легче страха. Да, Сережа вдруг понял, что он ужасно боится. Надо было настоять, чтобы Алиса вернулась в город. Тогда бы… тогда бы он знал, что делать. Заплатил бы, и возле нее сейчас сидел бы специалист, а не старая повариха.
Но если что и понял Сергей за эти годы о чувствах Алисы к ее певцу, так это то, что она никогда бы не оставила его одного. Ее любовь к этому человеку была жертвенной, такой же, как когда-то у Юльки к нему. Алиса растворилась в Максе. Она была счастлива только его близостью, но при этом глубоко несчастна, ведь он любил только себя. И для Алисы не было места в его сердце. Как и для Юльки в его. Тогда. И может быть это правильно, что она теперь не с ним? Может быть в этом и есть настоящая любовь — отпустить ее и перестать ждать. Перестать украдкой смотреть на нее. Такую повзрослевшую, но еще более красивую. Перестать ловить ее взгляды, в которых иногда мелькало что-то такое, от чего щемило в груди, хотелось плюнуть на приличия и законы и прижать ее к себе, крепко-крепко. И не отпускать никогда.
Алиса сжимала и разжимала пальцы, позволяя отслеживать частоту и длительность схваток, и Сережа вдруг понял, что вот сейчас у него есть шанс начать все с начала. У него есть Алиса, ее ребенок… он ведь может сделать ее счастливой. Но не так, как казалось ему правильным еще вчера, отпустив и позволив жить так, как ей хочется. Нет. У них семья. Настоящая семья. И пусть он не любит свою жену, так как Юльку, но за эти годы он научился уважать ее. А сегодня еще и жалеть. Разве этого не достаточно?
— Сережа, — Алиса облизнула губы и прошептала, — не забудь, ты обещал.
И застонала особенно громко.
— Ой, Боже мой! — заголосила Дарья, — рожает! Господи, спас и сохрани! Где же скорая!
— Не надо паники, — в приоткрывшуюся дверь проскользнула невысокая коренастая женщина в белом халате, — что тут у нас. Милочка, да ты же сейчас родишь. Папаша, вон из комнаты, ждать будешь за дверью. И скажите водителю, чтоб готовился везти роженицу с ребенком. Уже скоро, минут двадцать-тридцать, не больше.
Сергей кивнул и хотел было вытолкать из комнаты Дарью, но фельдшер, уже осматривая Алису, велела ей принести теплую воду, пеленки и быть готовой принять ребенка. Оставалось только ждать.