- Ну так как - распорядиться мне, чтоб Жердяю подмогу прислали? - так и не дождался ответа Пущевик. - Может, еще лембоев подсобрать? Их по русским княжествам тысяч до десятка рассыпано - только приказов дожидают… Или лучше навьев прислать? Матушка Невея как раз на той седмице целую весь выморила - двести навьев прибавилось… Свеженькие совсем, еще даже гнить не начали. Послать их Жердяю?
- Не стоит. Напомни - по какой дороге свадебный поезд ехал во Владимир?
- Известно - по большому тракту, что через Галич идет. Самая прямая дорога - меж Тиборском и Владимиром по другой никто и не ходит…
- Именно. Полагаю, обратно они поедут по ней же?
- Вестимо, так, - скрипнул всем телом Пущевик. - Чего ж им от добра добра искать, через буреломы продираться, коли прямоезжий тракт имеется?
- Это хорошо. Ты знаешь Бычий холм?
- Тот, что в пяти поприщах от Андроновой рощи?
- Да. Прикажи Жердяю отправиться туда и передать мои слова тому, кто там спит. Пусть проснется и разберется с оборотнем.
- А это кто же там такой, батюшка? - залюбопытствовал Пущевик.
- Врыколак.
Карачун с Пущевиком аж обомлели. Старый леший похрустел сучками, помялся и неуверенно спросил:
- А он не того… не взбесится? Может, не будем тревожить?
- Да, Врыколака будить - себе дороже выйти может, - хмуро согласился Карачун. - Его хрен усмиришь потом…
- Если даже так - мы от этого все равно выигрываем, - равнодушно ответил Кащей. - Бушевать он будет не в моих землях - в русских княжествах.
- Хорошо, сделаю, как велишь, - неохотно кивнул Пущевик. - Только больше уж ничего мне не поручай - до Ерофеева дня с воробьиный нос осталось, вот-вот уже сон меня сморит…
- До весны ты мне больше не понадобишься, - безразлично посмотрел на него Кащей. - Можешь быть спокоен.
- Благодарствую, - мрачно откликнулся Пущевик. - Тогда я отправляюсь - времени уже немного…
- Да, и еще одно, - поднял указательный палец Кащей. - Пришли сюда кого-нибудь из своих подручных - пусть проводит Очокочи до Костяного Дворца. Я - дальше на полуночь, он там будет бесполезным беременем.
- Угххмм… - задумался на миг Пущевик. - Боровику поручу, он раньше грудня спать не укладывается. А где этот рогатый?…
- Бродит где-то, - равнодушно ответил Кащей. - Проголодался, охотиться пошел.
Марендя, все это время внимательно слушавший разговор страшных стариков, но так ничего толком и не понявший, неожиданно почувствовал на затылке горячее дыхание. Даже сквозь теплый капюшон.
- М-мэээ-э? - заинтересованно проблеяли сзади.
Охотник обернулся. Очень-очень медленно, безуспешно пытаясь сообразить - как кто-то сумел подкрасться к нему так, что он, Марендя, не услышал ни звука?
А обернувшись, охнул и начал нашаривать рукоять топора. На снегу стояло жуткое чудище - на две головы выше Маренди, сплошь заросшее рыжей шерстью, с ужасной козлиной мордой, длиннющими рогами и острыми-преострыми когтями. Но страшнее всего оказалась его грудь - из нее росло округлое костяное лезвие-полумесяц.
Точь-в-точь топор.
- Уходи прочь, злой дух!… - дрожащим голосом попросил Марендя. - Не то порублю тебя топором!…
- М-ммеэээ-э!!! - словно бы расхохоталось чудище, резко бросаясь вперед.
Топор, схваченный охотником для защиты, отлетел в сторону, выбитый резким ударом, по руке несчастного протянулись четыре кровавые полосы - следы от когтей. А в следующий миг орущий от ужаса и боли Марендя взлетел в воздух, схваченный могучими лапищами Очокочи, и был прижат к груди, словно старый друг, не виденный много лет…
Только вот к груди топорогрудые сатиры прижимают исключительно охотничью добычу.
На крики из чума вышли Кащей, Карачун и Пущевик. Их взору предстал измазавшийся в крови рикирал дак, жадно рвущий острейшими клыками человечье мясо. Летучий змий подвывал, выдыхая горячий пар, и тянулся в ту сторону, откуда шел сладкий запах свежатины. Снег щедро окрасился красным - грудное лезвие Очокочи разрубило охотника Марендю на две ровные половинки.
- Я же говорил - поохотиться пошел, - спокойно указал на него Кащей.
В гриднице великого князя Всеволода вновь шло роскошное пиршество. Праздник, как-никак, Покров день! С тех пор, как Пресвятая Богоматерь спасла Царьград от разорения, закрыв его чудесным покрывалом, этот день нельзя не чтить. Сама Богородица со святыми угодниками сегодня спускается на землю - посмотреть, как тут ведется хозяйство.
Вообще-то, Покров день был вчера. Да только где же это видано, чтобы великий князь такой праздник в одни сутки укладывал? Пиршественный стол по-прежнему ломился от угощения, а дорогие гости и думать не могли оставить щедрого хозяина в одиночестве. Что же, бедному Всеволоду одному страдать - яствами давиться, медами хмельными упиваться? А друзья-то у него тогда на что? Помогут, всенепременно помогут!
