Князь безотрывно смотрел на золотую груду. На какой-то миг к нему закралось подозрение, что эти двое вовсе и не были на Белом озере, а привезенные монеты раздобыли… здесь князь замешкался, не в силах измыслить такое место, где можно за просто так получить двадцать пудов золота.
Разве что клад где-то нашли…
- А чем докажете, что это именно водяной вам пеню выплатил? - слабым голосом спросил Всеволод, цепляясь за последнюю соломину.
- Слово могу дать честное, - прищурился Яромир. - А если прикажешь, так мы тебе, княже, в качестве третьего испытания самого водяного в мешке приволокем - у него и спросишь…
- Не надо водяного, - сумрачно буркнул Всеволод. - Так уж и быть, верю на слово…
- Вот и ладно. Тогда говори третью задачку - а то недосуг нам уже. Покров день прошел, самое время свадьбу играть, а мы доселе воду в ступе толчем…
- Третью я пока не приду… то есть, куда же это вы так торопитесь, гости дорогие?… - ласково улыбнулся князь. - Неужель брезгуете за столом моим посидеть, угощения моего отведать? Нет уж, садитесь, садитесь… эй, там, подвиньтесь-ка, дайте место Ивану Берендеичу! О деле поговорить всегда успеем.
Иван с готовностью плюхнулся на лавку, растолкав всех локтями, и начал наворачивать за обе щеки. Что-что, а уж это он делать умел и любил. Да и проголодался в дороге.
Яромир немного помедлил. Он миг-другой пристально смотрел на князя, словно пытаясь просверлить его глазами, но премудрый Всеволод даже не моргнул - только ухмыльнулся и кивнул, еще раз указывая оборотню его место.
Рядом с Иваном оказался безусый отрок - лет восемнадцати-девятнадцати, не более. Он уважительно посмотрел на княжича с оборотнем, а потом пододвинулся поближе и спросил:
- А с водяным-то тяжко, небось, пришлось? Я летось в те места ездил - еле живой выбрался…
- Расскажи! - загорелись глаза Ивана.
- Да об чем там рассказывать… - с притворной скромностью отмахнулся отрок. - До озера самого я вовсе даже и не дошел - еще в лесу русалкам попался…
- Ага, мы их тоже видели! - закивал Иван. - Ух, пылкие девки!
- Да еще какие! - согласился отрок. - Мне батюшка рассказывал - они креста боятся, так я придумал сразу два их надеть. Один как положено, а второй - на спину. Они меня завидели - сразу набросились! А у меня со всех сторон кресты! Они сразу врассыпную! А я раззадорился, чресла аж огнем горят - побежал их догонять! Они визжат, орут, отмахиваются, на деревья лезут, ветками в меня кидают… Ух, весело было - полночи за ними гонялся!
- Вот хитрован!… - завистливо шмыгнул носом Иван. - Эх, что же это я так не додумался-то?… А дальше чего было?
- А дальше… - зарделся отрок. - Дальше неладно случилось - лопнул у меня один гайтан… Крест со спины свалился… Я даже за меч схватиться не успел - они враз мне на спину посыпались, к земле придавили… Все, думал, не уйду живой - вторые полночи уже не они меня веселили, а я их… Всего защекотали, зацеловали, да замиловали…
- Так это ж хорошо!
- Это хорошо, когда в меру… - вздохнул отрок. - А их там двадцать три девки было!… Да пылкие, страстные, ненасытные! Лобзанья ихние горячей крапивы обжигают! Думал уж все - до смерти выдоят…
- И что - выдоили?
- Ага, помер я там в лесу! - насмешливо фыркнул отрок. - А тут так - тень моя сидит, кочета жареного кушает!
- Ах да, точно… - расплылся в глупой улыбке княжич. - А как же выбрался-то?
- Да утро наступило, они меня и оставили. Даже из лесу почему-то вынесли - на носилках чуть не до самого Белоозера доставили. До сих пор не пойму - чего это они смилостивились?…
- Видать, понравился ты им, паря, - сипло молвил Яромир, доселе молча грызущий шаньгу. - Русалки тоже иногда могут сжалиться - если как следует их повеселить, так они порой и отблагодарить могут… А ты, паря, однако силен - две дюжины русалок полночи ублажать, да вживе остаться!… Я б не смог.
- Да было б об чем гордиться… - густо покраснел отрок. - Подумаешь, заслуга… Те же девки, только утоплые, да ненасытные…
- И с крестами хитро придумал, - одобрительно кивнул оборотень. - Соображалка хорошая, не то что у некоторых… До речи - зовут-то тебя как?
- Крещен Александром, - степенно ответил отрок. - Но кличут все Алешкой. Третий год уж в дружине великокняжеской подвизаюсь - воевода говорит, скоро до гридней подымусь…
- А родители кто?
- Да Леонтия я сын, священника княжеского… Вон он, подле князя сидит…
- Попович, значит?
- Ага, попович.
- Прямо как тот, что при князе Владимире хоробрствовал! - восхитился Иван. - Тот, что еще вместе с Муромцем и княжеским дядей в дозоры ходил - троицей…
- А потом жену у Добрыни скрал, сподличал… - мрачно добавил Яромир. - Богатырь-то знатный был, да тоже ведь хитрован большой и в средствах не стеснялся…
- Только он Алекса Попович был, а я - Александр, - педантично поправил Алеша. - И батя у него из Царьграда родом был - говорят, при княгине Ольге подвизался…
- Да разницы-то… - отмахнулся Иван. - А стреляешь так же ловко? Десять перестрелов возьмешь? Тот Алеша брал!
