- Своими руками задушил бы гадюку… - сжал кулаки князь.
Глаза Кащея остались прозрачными кристалликами льда. Ни один мускул на лице не дернулся. Однако судя по чуть искривившейся губе - самую чуточку! - царь нежити пришел в хорошее расположение духа.
- Полагаю, я мог бы тебе помочь, - равнодушно сообщил он. - Не за просто так, конечно.
- Все проси, все отдам!!! - загорелись глаза Игоря.
Горячий князь сейчас был охвачен одним-единственным чувством - жаждой мести! Ради этого он готов был саму душу свою продать!
- Бери всю казну мою - не жаль! - вскричал он.
- Заманчиво, - ничуть не воодушевился Кащей. - Но меня в данный момент интересует нечто другое.
- Что?! Скажи только - что?!
- Твоя супруга.
- Василиса?… - озадаченно приоткрыл рот Игорь. - Но…
- Или ты и дальше собираешься держать в женах ту, кто все равно что вонзил тебе нож в сердце?
- Никогда!!! - заревел диким туром князь. - Я эту стервь самолично на кол посажу!… на костре сожгу!… повешу!… утоплю!… задушу своими руками!…
- Так почему бы вместо этого не отдать ее мне? Ведь, кажется, именно у меня ты и собирался ее искать?
В глазах князя начала появляться заинтересованность. А и в самом деле - почему бы вместо легкой смерти не даровать проклятой изменнице вечный плен в этом дворце и Кащея Бессмертного новым мужем?… И верно - то-то будет славная месть!…
А для посажения на кол и Юрка с Кирькой хватит - уж на них-то он отыграется вволю!
- Бери ее, царь! - скривился в зловещей ухмылке Игорь. - Забирай! Только отпусти мне вину - вижу теперь, что напраслину я на тебя возвел…
- Что есть, то есть, - равнодушно согласился Кащей. - Что ж, пусть будет так. Я сам доставлю тебя до Ратича, и сам заберу то, что ты мне только что отдал.
- По рукам! - протянул десницу Игорь.
Равнодушные змеиные глаза чуть опустились, глядя на розовую ладонь. Кащей не ответил на жест -даже не шевельнулся. Игорь несколько секунд держал руку на весу, а потом опустил обратно, безуспешно пытаясь сгладить неловкость.
Впрочем, сам Кащей Бессмертный теперь уже не вызывал у него такого отвращения, как прежде. Наоборот - у князя словно свалилась гора с плеч, на душе стало легко и весело, а мертвое лицо-маска хозяина дворца стало казаться даже где-то симпатичным. Наверное, так чувствует себя висельник на эшафоте, с чьей шеи только что сняли веревку, разрешив идти куда глаза глядят, - все вокруг словно превращаются в лучших друзей, которых хочется обнять и расцеловать.
Правда, взамен в душе поселились гнев и горе на Василису-изменницу… но эту беду нетрудно поправить. Вот у боярина Мстивоя тоже дочка созрела на загляденье - Марьюшка-красавица…
Вдовцом Игорь проходит недолго, это уж точно.
Князь снова посмотрел в волшебное блюдо - теперь вид Василисы, милующейся с этим усатым кобелем, вызывал у супруга-рогоносца какую-то странную радость. Недобрую такую, нехорошую…
- Говоришь, у тебя как раз пятидесятой жены не хватает?… - злорадно усмехнулся он, переводя взгляд на старика в железной короне. - Ну что ж, поделом ей, паскуде…
- Поделом, - равнодушно согласился Кащей. - Хек. Хек. Хек.
Иван широко улыбался. Утро выдалось замечательное. Вересень уже на дворе, а погодка по-прежнему на загляденье - тепло, хорошо. Благодать! Вон, птички летят какие-то, курлычут - в полуденные земли подались, перелетные! Ладно им в поднебесье порхать, крылатым!
Князь Берендей Вячеславич, один из младших сыновей Вячеслава Владимировича, сына Владимира Мономаха, всю молодость промыкался приживалой у старших братьев. Однако ж потом сумел-таки выдвинуться, уговорил тогдашнего князя киевского дать ему собственную волость. Как раз Тиборск в тот год изгнал очередного князя - не полюбился чем-то.
Берендея туда и определили.
До того в Тиборске князья сменялись чуть не каждый год - не приживались отчего-то. А вот Берендей сумел прижиться - до самой старости просидел в Тиборске, никуда больше не переходил, никому нового владения не уступил. А помер старик - заспорили князья, кому теперь в Тиборск садиться. Спорили, спорили, а как опомнились, глядят - уж давно Глеб, старший сын Берендеев, отцовский трон занял и слезать что-то не торопится. Начали было соседи усобицу, да как-то все само потихоньку заглохло…
И то сказать - времена уж давно сменились, наставление Ярослава Мудрого много лет как устарело. Род Ярославов размножился, распался на десятки ветвей, уже не распознаешь - кто кого старше, кто кому кем доводится, кому где в какой черед княжить… Князья друг другу уже не близкие родовичи, как когда-то, а троюродные, четвероюродные, а то и вовсе один Бог знает какие братья да племянники… Сплошь споры, неурядицы - не диво, что все чаще не по старой Правде наследуют, а по закону отчины: где отец сидел - там и сын сядет.
Куда как проще.
Да и князь Глеб не из таковских, чтоб спокойно вотчину кому-то там уступить. Он молодец не из пугливых. На него тележным колесом не наедешь, совиным криком не пуганешь… И разумом князя Господь не обделил…
