- Гони их в шею, княже!… - зашипел Мирошка, подпрыгивая и звеня бубенцами. - Гони-и-и!… Объедят же тебя!… Все меды хмельные выпьют, нам с тобой ни капельки не оставят!
- Ладно уж, гости дорогие, прошу на пир… - криво усмехнулся Всеволод, угрюмо взирая из-под насупленных бровей.
- Кому сказано, гони их, дурак такой!… - взвился скоморох. - Тоже князь - на роже грязь!
Князь недовольно поморщился и отвесил дурачку легонькую затрещину. Мирошка подпрыгнул, звякнул колпаком и бросил в сторону Яромира хитрющий взгляд. Они с оборотнем какой-то миг смотрели друг другу в лицо, а потом одновременно осклабились в одинаковых ухмылках. Иван непонимающе переводил глаза с одного на другого.
Челядь, прибывшую с поездом, отправили в людскую - им угощение выставили там. А вот знатных гостей - в гридницу, на торжественный пир.
Роскошная гридница у князя владимирского - столбы расписные, потолок золоченый, во главе стола княжеский трон стоит на трех ступенях, атласным ковром выстеленных. Все кругом каменьями самоцветными украшено, на стенах иконы висят в рамах драгоценных, с икон святые лики глядят, благодатью Божией осеняют.
Лепота!
Войдя, Иван уселся в конец стола, на самое последнее место. Князь Всеволод, уже успевший пристроить венценосное седалище на трон, вновь криво усмехнулся, махнул рукой и негромко крикнул:
- Выше садись, друже, выше!
Вот теперь княжич с готовностью пересел на место почетное - теперь можно, теперь вежество соблюдено. Куда хуже, коли наоборот случится - сядешь рядом с хозяином, а тот сгонит, велит другому место уступить. Вот уж когда стыда не оберешься!
Перед гостями выставили богатые яства и пития, но есть никто не начинал - ждали, пока вкусит сам хозяин пира. Княжий священник Леонтий восславил Отца и Сына, и Духа Святого, затем принес хвалу Богородице, преломил освященный хлеб и поднес его Всеволоду. Тот с важным видом отломил кусочек - совсем крохотный, чуть более одной крошки, степенно прожевал его, кивнул и провозгласил:
- Слава тебе, Господи, за угощение твое! Дай Бог нам есть и пить во славу Божию, не объедаться, не упиваться!
Действительно, божья помощь здесь бы совсем не помешала. Пир начался жареными лебедями и заморской птицей - павлином. За ними последовали кулебяки, курники, пироги с мясом и с сыром, блины, пирожки и оладьи. Челядь без устали разносила многочисленные корцы и кубки с медами: вишневым, можжевеловым и черемховым.
Затем на столы поставили разные студни, журавлей с пряностями, кочетов с имбирем, куриц с заранее извлеченными костями, уток с огурцами. Похлебки и уха трех видов: белая, черная и шафранная. За ухой последовали рябчики со сливами, гуси с пшеном, тетерки с шафраном. Дичь по большей части вся местная, а вот пряности - привозные, закупленные у заморских купцов.
Спустя некоторое время в пиршестве наступил краткий перерыв, во время которого по столам вновь разносили хмельные меды, особенно смородинный. Затем подали лимонные кальи, верченые почки и карасей с бараниной.
Прошло уже больше двух часов, а пир, похоже, не дошел даже до середины. Принесли огромные серебряные и золотые тазы, на которых едва умещались исполинских размеров рыбы - осетры и севрюги. Тут княжеские повара особенно расстарались - рыба была так причудливо приготовлена, что походила на кочетов с распростертыми крыльями или диковинных змиев с разверзнутыми пастями.
Потом по знаку главного княжеского стольника со столов убрали соль, перец, уксус и все, что еще было недоедено. Челядинные вышли и вернулись с громадным сахарным пирогом, изображающим красочный, искусно вылитый кремль не менее пяти пудов весом. Тщательно отделанные зубчатые стены и башни, даже люди и животные - словно живые, словно вот прямо сейчас сдвинутся с места. Немного погодя на стол поставили еще несколько таких кремлей, но раза в три поменьше.
За ними принесли кучу крашеных деревьев, на ветвях которых висели пряники и коврижки, а также львов, орлов и драконов, отлитых из сахара. Между городами, деревьями и животными возвышались груды яблок, ягод и орехов. Но на это добро все взирали уже равнодушно.
Гости вполне насытились.
Княжье пиршество продолжалось своим чередом, звенели чары, провозглашались здравицы, яства и питие убывали на глазах. Однако сам князь все больше смурнел. По правую руку от него стоял воевода Дунай, по левую - святой отец Леонтий. И оба, не прерываясь ни на миг, что-то тихо-тихо нашептывали своему господину.
Яромир ел благочинно, но поросшие шерстью уши стояли торчком, буквально впитывая каждое слово. Чуткий слух оборотня не пропускал ничего говоримого в этой палате.
И слышимое ему очень не нравилось.
- А скажите-ка мне - правду ли говорят, что Кащей Бессмертный набег на Тиборское княжество сделал? - неожиданно спросил Всеволод. - Дошли до меня слухи, что его татаровья Ратич пожгли да разграбили, а всех жителей перебили почем зря. Так дело было, али брешут?
- Брешут, княже, брешут!… - запищал Мирошка.
