Ей сразу стало ясно, что у каждой из трех голов свой характер, причем согласия им удается добиться не так уж часто. Правая голова вдумчива, по-детски любопытна и предпочитает сначала все обсудить, а уж потом действовать. Левая - насмешлива, саркастична, любит ерничать и ехидничать. Средняя - малость туповата, рубит сплеча, долгих обсуждений не одобряет.
На миг Василисе пришло в голову потихоньку надеть шапку-невидимку и ускользнуть, пока головы чудовища заняты перепалкой. Но она тут же отбросила эту мысль - не таков Змей Горыныч, чтоб позволить лакомому кусочку так запросто ускользнуть!
- Кхррм! - наконец рискнула привлечь к себе внимание она. - Господине Горыныч, дозволь слово молвить!
Головы, уже давно позабывшие о причине спора, замолчали и уставились на молодицу, все еще сидящую на их общем хвосте.
- Какой нахальный завтрак… - пробурчала средняя, меряя Василису подозрительным взглядом. - Он еще и разговаривает!
- Ну вот и пусть поговорит немного, - опустилась к княгине правая. Несчастная сразу побледнела и невольно задержала дыхание - пахло из этих пастей отнюдь не ландышами. - Так уж и быть, мы выслушаем тебя, сладкая… сочная… аппетитная…
Среди частокола клыков замелькал раздвоенный язык, а по чешуйчатой губе потекла едкая слюна. Василиса торопливо отодвинулась - одного ожога ей вполне хватило.
- А Кащей не рассердится, если вы меня съедите?! - как можно гневнее крикнула она. - Или он для того меня похищал, чтоб ваши утробы ненасытные потешить?!
Головы Горыныча переглянулись и хором расхохотались.
- АХ-ХА-ХА-ХА!!! - гремели они, выплевывая в небеса тоненькие струйки пламени. Василиса поморщилась и зажала уши - казалось, будто рядом бьют в набат. - АХ-ХА-ХА-ХА!!!
- Не рассердится! - громыхнула средняя голова, отсмеявшись. - С чего б ему сердиться? Мы у него уже двух схарчили - не рассердился же?
- Именно… - хмыкнула левая. - Жен у царя столько, что не счесть, а других таких, как мы, в целом мире не найдешь!
- Ценит нас царь! - довольно кивнула средняя. - Любит! Уважает!
- И вообще - ты, девка, трепись поменьше, - равнодушно зевнула левая. - Лучше снимай-ка пока одежду - а то она в зубах застревает…
- Да, у второй жены столько тряпок было… - проворчала средняя. - Я целую седмицу потом из дупла шерсть выковыривал…
- А у меня доселева что-то такое торчит, - пожаловалась правая, ковыряя в зубах длинным когтем. - Никак не достану…
- Да и на вкус она малость солоновата была, - задумчиво припомнила левая. - Огурцов моченых многовато ела.
- А мне так даже больше нравится, - не согласилась правая. - Так вкуснее.
- Вкуснее… - заворчала средняя. - Мы после нее дристали жидко два дня! Задница-то у нас одна на всех!
- Кстати о задницах… - хитро прищурилась левая, наклонившись к Василисе. - Скажи-ка, сладкая, а ты сама на вкус какова будешь?
- Ужасно горькая! - выпалила княгиня. - И кислая! И… и вообще ядовитая!
Чешуйчатые морды переглянулись, явно испытывая нешуточные сомнения.
- А не врешь? - недоверчиво спросила средняя.
- А ты проверь!
Огромные головы вновь переглянулись, а потом сошлись вплотную и зашептались, подозрительно поглядывая на Василису. Змей Горыныч на своем веку сожрал бессчетное число самого разного люду, но самое худшее, что с ним пока что случалось - живот болел. И то лишь оттого, что витязь, неосмотрительно проглоченный целиком, ухитрился прожить в брюхе еще почти полчаса и все это время мстительно тыкал копьем куда придется.
С тех пор Горыныч зарекся проглатывать пищу целиком - всегда тщательно пережевывал.
Но когда головы уже пришли к мнению, что двуногая козявка совершенно очевидно брешет, левая неожиданно вспомнила о случае с другим Великим Змеем, который безвременно скончался оттого, что сожрал подозрительную старуху. Та оказалась чародейкой, и действительно сумела-таки замстить даже после смерти - бедный ящер отравился ведьминским мясом и сдох. А Горыныч на глаза никогда не жаловался, прекрасно видел, что у Василисы шапка-невидимка имеется. Значит, она тоже не просто так боярышня…
- ХУМ-М-М-М… - задумчиво промычал он всеми тремя пастями. - ХМ-ХМ-ХМ-М-М-М…
- А может, рискнем? - предложила правая голова. - Попробуем кусочек? Чуть-чуть, а?
- Вот сам и пробуй, - буркнула средняя. - Заодно проверим - сдохнешь или нет…
- Хоть и прожил двести лет, а умишка нет как нет, - фыркнула левая, обдавая среднюю паром из ноздрей. - Голов-то у нас три, а пузо-то одно! Если сдохнем, так все вместе!
- И то! - сообразила средняя. - Тогда и пробовать не будем!
- Да нет, это я так, предложение высказал… - пошла на попятную правая. - А может, прожарить ее как следует?
- А что, от жарки яд выветривается? - оживилась средняя, с готовностью набирая побольше воздуха за щеки. - Ну шо - ыхыхать?!
- Яд от жарки не выветривается! - торопливо выкрикнула Василиса, уже чувствуя тепло, исходящее из огромных ноздрей. Сейчас средняя голова раскроет пасть… дохнет… и ее окатит потоком бушующего пламени. После такого останется лишь обгорелый остов…
