– Не прикасайся, – предостерегла она, и тон ее наполнился сожалением. – Я не собиралась с тобой видеться. По крайней мере, так скоро. Но увидела тебя на площади, и… Зря я позволила этому случиться снова.
– Почему? – Я сел перед ней на колени, пытаясь заглянуть в лицо, что она так умело прятала. – Этот момент – счастливейший в моей жизни.
– Хотела бы я сказать то же самое. – Ее взгляд на мгновение встретил мои мгновенно потухшие глаза и тут же вновь опустился. – Я чувствую себя свиньей, что извалялась в грязи и что все никак не забьют, оставляя изнывать в предвкушении мучительной смерти. Вряд ли я когда-либо от этого отмоюсь.
Звук, что вырвался из моего горла, был скорее похож на звериный рык.
– Что он сделал?
Жизнь будто постепенно покидала ее. Бывшие минуту назад румяными щеки посерели, глаза стали пустыми и холодными, а кулаки нервно сжались, белея, что сделало рисунок вен на тыльной стороне ладони отчетливее, словно изображение рек на карте.
– Он овладел мной. – Ее голос стал больше походить на смесь хрипа и шипения, и кровь в моем теле начала вскипать. – Решил, что ему мало владеть мной на протяжении всей моей поганой жизни после свадьбы, и взял все, что ему полагается, как только представилась возможность.
Ариадна не любила проявлений слабости, и потому разразилась яростным криком, отправленным в пустоту ночи. Я в ответ, напротив, не издал и звука. Отойдя на десяток шагов, попытался успокоить выпрыгивающее из груди сердце и силу, жидким огнем разливающуюся по телу. Однако, несмотря на все усилия, знал, что не сдержусь. Позволив магии собраться в кулаках в огромные сферы, каких прежде никогда еще не создавал, я со всей силы отправил их в толщу земли. Молнии пробежали в сторону леса – к счастью, иначе с башни могли заметить свет, – прожигая за собой дорожку, но быстро потухли, затерявшись между деревьями. Лисица едва дышала, наблюдая за импровизированным представлением, и удивленно смотрела на меня, округлив глаза. Удивленно – не испуганно.
– Я убью его, – прорычал я.
– Вставай в очередь, – пытаясь не задавать вопросов, отшутилась принцесса. – Я живу с этой мечтой слишком давно, чтобы позволить кому-то другому воплотить ее в жизнь.
Мысль о том, что кто-то желал ее защитить, очевидно, доставляла ей дискомфорт. Она в силах защитить себя сама, и в этом не было сомнений, как не было сомнений в том, что я действительно готов был пожертвовать всем, даже своим народом, ради мести. Внезапно вскипевший гнев ослепил меня, лишив разума.
– И он… как он…
– Реки вина подхватили его и течением занесли в мои покои, – горько ухмыльнулась она.
– Нет, как он… как этот подонок посмел вернуться в дом твоего отца и делать вид, что ничего не произошло?
– Мне кажется, он вовсе не делает вид. – Ариадна поправила волосы, наконец открывая лицо, и пожала плечами. – Почти уверена, что он ничего не помнит. Я же сказала –
Солнечный свет принялся окрашивать небо на востоке в бледно-голубой. Тихое пение просыпающихся птиц стало заполнять тишину. Мы молчали не потому, что нам нечего было сказать, скорее, напротив – несказанных слов было столько, что легче было оставить их таковыми. Ариадна мастерски скрывала свою боль. Я долго рассматривал ее, гадая, сколь многое еще скрывалось за щитом из смелости и очарования. Я коснулся губами ее холодного лба – ночи весной были еще достаточно морозны, – и обнял за плечи, накрывая ее плащом. Будто птенец, она устроилась у меня под боком, уткнувшись носом в грудь, и мне показалось, что на мгновение она задремала; бессонная ночь – едва ли хороший способ отдохнуть после долгой дороги.
– Тебе пора в замок, – прошептал я, наклоняясь.
– Да, не стоит испытывать благодушие стражи в первый же день после возвращения. – Ариадна резво поднялась с земли, смахнув сонливость с лица, и бодро, будто этой ночью нас связывала совершенно обыденная беседа, подошедшая к логическому концу, направилась к своему коню. – Мы увидимся уже завтра, да?
– Нет. – Я подошел к ней, пытаясь подражать ее непринужденности. – Но, возможно, завтра ты впервые встретишься с незнакомцем из Сайлетиса.
Лисица вновь одарила меня мягким смехом. Простота и естественность ее реакций перемежалась неожиданными сменами настроения, и я полагал, что если она когда-либо и лгала, то прочесть такую ложь не сумел бы даже Киан.
– Чуть не забыла. – Уже будучи верхом, Ариадна достала из кармашка на груди сложенный втрое лист и протянула его мне. – Это тебе.
Конь тут же сорвался с места, чтобы поскорее доставить хозяйку домой. В темноте он был абсолютно незаметен, но ранним утром виднелся издалека, и потому стража уже открывала ворота, чтобы впустить увлекшуюся конной прогулкой принцессу.
Я взглянул на сверток. Это был тот же самый лист, что я отдал ей перед отъездом. Она вернула мне его; значит ли это, что она возвращала мне и то, что я отдал ей
