Королева поднялась с места, приветствуя меня. Взглядом она приказала встать и остальным, но пока они пытались сконцентрироваться, рассматривая, на кого же указывает королева, я решил перехватить инициативу.
– Рад приветствовать вас, Ваше Величество, – поклонился я.
Женщина тепло улыбнулась мне, и лишь затем король, совершенно рассеянный и мало на себя похожий, наконец заметил вторжение чужака на семейный завтрак. Минерва безразлично подняла на меня взгляд, лениво размешивая кашу в тарелке. Не повернув головы и не выдав лицом ни единой эмоции, Ариадна все же едва заметно напряглась, как только звук моего голоса добрался до ее ушей.
– Я безмерно благодарен вам за столь радушный прием. Не каждый решится впустить в дом странника, учитывая предстоящее торжество и огромное количество гостей, что вскоре на него прибудут. – Я сложил руки перед собой, зная, что это демонстрирует некоторую закрытость, и все же нервничать при первой встрече с королевской семьей показалось мне естественным для человека любого статуса. – Но я знаю, что слова в нашем мире ничего не стоят, а потому…
Я обернулся, кивая Фэй, что любезно согласилась мне помочь, хотя, вероятно, и думала, что у нее не было выбора. Девушка внесла две бархатные подушки, взятые с моей постели, на одной из которых лежали два цветочных венка – из ромашек и из ирисов, а на второй – драгоценное колье. Взяв светлый венок, я подошел к той из сестер, в чьих волосах подобный бывал не раз, и оказался поражен ее актерской игрой: Ариадна впервые посмотрела на меня с тех пор, как я вошел, и в этом взгляде не было ничего, за что можно было бы зацепиться.
– Вы позволите?
– Разумеется, – чуть приподняв уголки губ, ответила она. Опустив венок на ее волосы и отойдя на шаг, я тут же понял, почему именно эти цветы она любила больше всех; они бесконечно ей шли.
– Принцесса?
– Сэр, – ответила Минерва. Голубовато-фиолетовые ирисы практически повторяли невероятный оттенок ее глаз. Удивительно, что я так точно подобрал цветы; не помню, чтобы обращал внимание на ее глаза раньше, но, быть может, это знание само пробралось на задворки памяти.
Подняв с подушки колье, я проследовал к королеве, спешно перекладывающей волосы на одно плечо. К моей удаче, за завтраком украшений на ней еще не было.
– Я слышал, что вы родом из Драрента, – произнес я, безуспешно пытаясь попасть в застежку украшения. Следовало потренироваться заранее. – Рубины там считают символом силы, красоты и достоинства. Уверен, вы, как никто другой, олицетворяете эти качества.
– Сэр Эрланд…
– Прошу вас, – прервал я. – Я годами не вижусь с семьей… можно даже сказать, что я практически ей не принадлежу, и оттого мне странно слышать, как повсюду звучит мое фамильное имя. Зовите меня Териат.
– Териат, – вдруг заинтересованно повторила Минерва. – Необычно.
– Присаживайтесь, Териат, – наконец гулко произнес король, указывая во главу стола напротив него. Вероятно, поглощенный завтрак все же вдохнул в него силы; голос стал бодрее, а цвет лица – ярче. – И угощайтесь. Полагаю, у девушек к вам куча вопросов.
Согласно кивнув, я проследовал к указанному месту. Напряжение начало понемногу спадать; казалось, я неплохо справляюсь. Иногда мне даже думалось, что я и не лгу вовсе; будто бы я всегда вел себя как высокородный богач с раздутым самомнением и изысканными манерами. Стол ломился от угощений, и я, чтобы не терзаться муками выбора, просто взял то, что стояло ближе всего, – те самые печеные яблоки: мед придавал ранним фруктам сладость, а орехи добавляли пикантности.
– Расскажите, как давно вы путешествуете, сэр… Териат? – поинтересовалась королева, вежливо выждав несколько минут, чтобы не отрывать меня от трапезы.
– Уже восемь лет, – ответил я.
– Либо вы покинули отчий дом слишком рано, либо очень молодо выглядите.
– Скорее второе, но только не «очень», – усмехнулся я. – А первое зависит от того, какой возраст вы подразумеваете под «рано». Мне кажется, я даже слегка припозднился.
– И как часто юноши уходят в путешествия по миру, как вы? – продолжала Ровена. – Простите мне мое любопытство. Я так мало знаю о вашей родине.
– Достаточно часто. Наш народ хоть и обосновался на земле, но его постоянно тянет в море. Однако я, будучи подростком, решил выпустить на волю кипящее во мне бунтарство и отправился странствовать по суше.
– И почему же вы взбунтовались? – подала голос Ариадна. В ее глазах сверкнул едва заметный огонек.
– Не хотел жениться, – не сдержал улыбки я.
– И что же вы, просто сбежали? – засмеялся король. – Расстроили свадьбу! Знатно вы, полагаю, подставили отца.
– Свадьба еще не была назначена, – пожал плечами я. – Нельзя расстроить то, чего нет.
Король многозначительно посмотрел на мгновенно поникшую Ариадну. Разговоры о свадьбе ранили ее; хотя, имея представление о ее темпераменте, я бы сказал, что они разжигают в ней нечеловеческий гнев, отчего загорелые щеки покрываются багровым румянцем. Ханта, вопреки моим ожиданиям, нигде не было видно; по какой-то причине я был уверен, что он принимает участие в подобных семейных собраниях.
