Магия в груди взбушевалась. Я справился с тем, чтобы не выпустить ее наружу, однако не ожидал, что она самовольно пустит разряды внутри тела, оставшись незаметной для других. Я вздрогнул; разряд ушел в руки и голову. Удар был достаточно сильным, чтобы вышибить все постыдные мысли из головы.
Пальцы слетели с тетивы, и стрела вонзилась в стрелу противника, расщепив ее.
Толпа удивленно ахнула. Кидо, по-дружески спокойно приняв поражение, похлопал меня по спине и поднял мою руку, демонстрируя зрителям победителя. Ариадна смущенно хлопала, скрываясь за плечом отца. Минерва, нахмурившись и согнав улыбку с лица, покинула поляну.
– Нужно как-нибудь взять вас на охоту, – крикнул мне смеющийся король. – Вот это будет добыча!
Принимая приглашение, я убрал одну руку за спину и почтительно поклонился.
День в библиотеке прошел зазря. Три следующие войны, о которых велось повествование в книге, были совершенно одинаковыми. Удивительно, как люди попадались на одну и ту же уловку три десятка лет подряд. Тогдашний король Куориана был счастливым обладателем шести дочерей. Вместо того чтобы растить и воспитывать их, он распоряжался ими, преследуя мечты о богатстве и землях. Женив трех дочерей на наследниках других государств, он решил, что получает от этого непозволительно мало, и придумал беспроигрышную тактику. Для начала король устраивал бал для претендентов на руку одной из дочерей и выбирал самого богатого из них. Отец претендента писал королю расписку, согласно которой обязывался выплатить сумму, призванную пойти на организацию роскошной свадьбы. Как только подходило время торжества – а точнее, приезда гостей – король инсценировал смерть невесты и обвинял в этом случайного гостя из приближенных жениха. Развязывалась война между «скорбящим» и оскорбленным отцами, и первый выигрывал в каждой из этих схваток. О его постоянно растущем богатстве по миру ходили такие впечатляющие слухи, что в эту ловушку могли бы попасть еще множество наследников честолюбивых богачей, если бы король не умер, немного не дожив до конца шестого десятка, вследствие пристрастия к вину и заморским курительным смесям.
Возможно, эти три войны чем-то и отличались друг от друга; возможно, каждая последующая дополнялась какими-либо интересными деталями. Возможно. Но я не замечал их, с трудом улавливая хотя бы суть истории. Голову занимали совсем иные образы.
На ужине я едва мог смотреть на Ариадну; если мне удавалось поймать ее долгожданный взгляд, я невольно прятал свой. Не мог взглянуть в серо-зеленый водоворот, помня всепоглощающий океан в глазах ее сестры. Минерва же демонстративно не обращала на меня внимания, чем раздражала даже больше, чем когда показывала, что может иметь надо мной власть, если ей того захочется. Я знал, что она пыталась ее заполучить.
Той ночью она снилась мне снова.
Мы находились в том дальнем углу сада, где я видел ее завораживающий фокус с бабочкой. На теле принцессы вновь была сорочка из тончайшего шелка, повторяющая изгибы тела. Ночная прохлада заставляла мурашки бегать по коже, но бушевавший внутри огонь безжалостно их прогонял. Я поднял принцессу на руки, и она обхватила меня ногами. Мне казалось, что сердце мое билось так часто и сильно, что не давало мне дышать, но дело было в губах Минервы, что не отвлекались от моих ни на мгновение.
Наконец, нащупав место, где грань между сном и явью максимально тонка, я выскочил из объятий забвения и тут же вылез из кровати.
Я вышел на балкон. Ночи стали теплее; поздней весной они самые романтичные и ароматные. Прохладный ветер приятно обдувал разгоряченную кожу. Я взглянул на свои руки: свежих мозолей после занятий с капитаном заметно прибавилось, а на сгибе правой руки красовались три маленьких синяка; странное место для удара. Вероятно, пропустил в пылу битвы с капитаном.
Спать мне больше не хотелось.
Утром, когда Лэсси наряжала меня на приветственный завтрак, устроенный ради новоприбывших гостей, я попросил сделать это напротив зеркала, которого до этого настойчиво избегал.
– Лэсси, достань, пожалуйста, камзол, в котором я приехал, – бросил я девушке, старательно копающейся в шкафу, что недавно по приказу королевы вновь пополнился вещами. – Хочу надеть его.
– Конечно, господин.
Чтобы прошитый золотыми нитями камзол сел точно по фигуре, Лэсси пришлось придумывать, как дополнительно затянуть его; видимо, похудел. Она делала это аккуратно, внимательно следя за моей реакцией; если я вдыхал чуть более напряженно, чем обычно, или крепко сжимал губы, девушка испуганно ослабляла хватку и начинала все сначала. Завидев кожаные штаны, я измученно выдохнул, представляя, какой жаркий день мне предстоит, но Лэсси тут же успокоила, что это – облегченный вариант, который она выпросила после предыдущего раза, на что в ответ получила искреннюю благодарность.
