Лицо служанки мгновенно изменилось. Глаза расширились, а руки опустились, превращая яркую девушку лишь в бледную тень себя. Отвыкшей от подобного отношения, ей по спине будто дали плетью, чтобы не дать забыть о своем месте. Я вспомнил, как она рассказывала мне о детстве, что провела в фактическом рабстве у пьяницы-отца; точнее, у его друзей, которым он продавал дочь каждый раз, когда ему не хватало на выпивку. Рассказывала, что первое время вздрагивала от моих резких движений, потому что ждала удара.
В сердце вонзилась стрела осознания.
– Прости, – виновато пробормотал я, стягивая с тела рубашку. – Глупая шутка.
– Я схожу за обувью, – будто не заметив, ответила она.
Фэй растерянно смотрела то на уходящую девушку, то на меня.
– Дело не в вас, – наконец, тонким голосом пропела она.
– Мне стоило держать язык за зубами.
– Просто сегодня не ее день.
Вернувшись, Лэсси сделала вид, что ничего не произошло. Наглая улыбка, шутки, резкость движений. Нижний слой моего наряда состоял из мягких и легких тканей, с которыми не возникло проблем, однако верхний кожаный слой доставил служанкам немало проблем: в него я еле втиснулся. Мускулатура плеч и рук заметно развилась с тех пор, как я стал активнее заниматься искусством владения меча, и я с неудовольствием подумал, что, продолжая в том же духе, фигурой стану походить на Ханта.
Отойдя на два шага и заставив меня обернуться вокруг своей оси, Лэсси оценивающе осмотрела меня, после чего довольно улыбнулась. Я взглянул в зеркало. Наряд действительно смотрелся впечатляюще: добротная кожа богатого, глубокого черного цвета. Если бы она не была отполирована настолько, что отражала свет, в темноте человека в таком одеянии не разглядел бы даже самый зоркий эльф. Кожаные брюки снабжены двумя карманами по бокам и поясом, к которому удобно крепить любые ножны, а жилет – множеством декоративных ремней и заклепок, металлические детали которых были также окрашены в черный. Нужно будет непременно оставить этот комплект себе.
Обернувшись, я тут же бросился к Лэсси, заключая ее в объятья. Ее сердце билось как бешеное с тех пор, как я сказал то проклятое «помоги», и мне хотелось забрать у нее хоть каплю той обиды, что я так бездумно влил в ее душу. На мое удивление, ее руки тут же обвились вокруг моей талии, а голова прижалась к моей груди.
– Прости, – вновь прошептал я.
– Я не держу на вас зла, – ответила она.
Уверен, среди знати не принято водить дружбу с прислугой, но я не знал, как можно было жить иначе: эти прекрасные девушки проводили со мной столько времени, что стали мне родными. Им было плевать, лгу я о своем происхождении или говорю правду: они видели меня, а не маску, что я так старательно демонстрировал остальным. Эта дружба могла сыграть со мной злую шутку, но я точно знал: Фэй и Лэсси меня не предадут.
– Еще кое-что, – воскликнула Лэсси, и, достав из ниоткуда длинную черную накидку, надела ее на мои плечи. – Так-то лучше.
Бальный зал преобразился до неузнаваемости. Свечи исчислялись тысячами, создавая невероятную атмосферу интимного ритуала. Цветы, отобранные для украшения, были исключительно белыми или оранжевыми. Белый символизировал начало нового этапа, оранжевый – Куориан, серый камень стен – Грею. Найти кого-то среди гостей было невозможно из-за однородности цвета; когда будущие супруги поднимутся на пьедестал, все мы станем лишь тенью, что отбрасывает луна, глядя на них через искусный витраж под потолком.
Все прибывающие на бал выстраивались в шеренги от входных дверей до пьедестала, образуя коридор, по которому должны пройти виновники торжества. По нелепой случайности я оказался в той стороне, большую часть которой составляли воины с острова. Восприняв это как возможность, я напряг слух, стараясь выловить их слова из общего гула. Мне повезло: южане до ужаса болтливы.
– А король Дамиан уже прибыл? – спросил один из воинов.
– Не-а, – лениво ответил другой. – Будет ближе к свадьбе. Своих дел хватает.
– Скорее бы. Достала меня эта дыра.
– Это ты еще в теплые месяцы приехал, – поддакивал он. – Я тут был зимой… Мерзость, да и только.
Стоило мне сосредоточиться на разговоре, как все тут же умолкли. Я инстинктивно повернул голову к входу.
