Лицо Генри стремительно белеет, зато вот щеки, наоборот, покрываются нездоровым румянцем. Будто бы Пеннивайз, знаменитый клоун, вышел на арену. Он дергает головой, словно мысли так быстро сменяют друг друга в его голове, что он перестает успевать хвататься за какие-то отдельные и вычленять их из общей каши. Он уже начинает говорить быстрее и громче, с каким-то лихорадочный возбуждением, словно впервые за жизнь осмелился открыть свой личный ящик Пандоры:
– Аквил был прав, Леонардо – Лео-таки передергивает, когда Генри называет его полным именем (видимо, это проявление их межличностной высшей формы презрения) – ты слишком зелен и неопытен. Парень, который мог стать великим, дерзнул отказаться от предназначенной ему
миссии. И та в итоге была провалена. Да, он понес наказание, но разве нам от этого легче? Из-за своих мелких человеческих дел он погубил репутацию всех «львов» на века! Я не позволю случиться такому снова! Тем более, что в этот раз ставки
– Волы? – когда рука Сандры осторожно касается меня за плечо, я едва не вскрикиваю.
Слушая речь этого безумца, я время от времени вспоминала про Влада (и то, только потому что он барахтается и рычит в ногах), но совершенно забыла, что позади нас все еще стоит Сандра.
– А?
– О каких волах он говорит? – тихо спрашивает она – вы мне чего-то не рассказали?
Трясу головой:
– Понятия не имею.. орлы, волы, львы.. – вскидываю брови и говорю уже громче – о каком зоопарке ты болтаешь?!
Лео кивает, соглашаясь со мной:
– О чем идет речь, Генри?
Тот насмешливо хмыкает:
– А, ну да.. тебе ведь не объяснили. Потому что не доверяли. И, как оказалось, правильно делали!
Глаза Генри, точно сковородка, поставленная на огонь, начинают накаляться и сверкать каким-то странным болезненным блеском все больше. С каждой минутой я все сильнее уверяюсь, что напротив меня стоит настоящий безумец, полностью съехавший с катушек..
– До твоего появления Мэтт много занимался со мной, ценил.. а потом раз, и все! – Генри кривит губы – «Наш чудесный особенный Лео», «надежда прайда», остальные не нужны..
Но вот оступается, точно пьяный, и роняет фонарик. Даже не замечает этого, потому что глаза его закатываются и он всем телом подается вперед. На мгновение я уже успеваю порадоваться, что он угодит сейчас лицом прямо в землю и сломает себе нос.. как Лео в последнее мгновение подается вперед и удерживает его, помогая вернуть равновесие.
В его глазах читается беспокойство, гнев совершенно исчез:
– Ты в порядке, Генри? Я никогда тебя таким..
Но вот, вновь обретя равновесие и вернув зрачки на место, тот резко и злобно одергивает его руки:
– Прочь! Отвали от меня!
Мне хочется бросить что-то язвительное на сей счет.. но я молчу, чтобы парень вновь не обратил на меня внимание, сейчас же полностью поглощенный одним лишь Лео. Он обронил фонарь, который может освободить Влада.. и не заметил этого из-за того, что чуть не грохнулся сам. Если он сейчас его не заметит..
Но он не замечает.
Делает шаг вперед, к Лео, оставляя фонарь позади, и уже начинает с новой волной ненависти плеваться слюной:
– Тебя всегда все любили больше! Нела, остальные девчонки – конечно, наш рыжий донжуан, зачем нужны остальные?! Куда бы мы не пошли, я становился лишь тенью на твоем фоне! А Мэтт так и попросту превозносил тебя, словно какое-то божество!
Я осторожно делаю шаг правее, едва ли не приседая и очень надеясь, что гнев Генри уже совершенно застлал ему глаза.. Тот продолжает надвигаться на Лео, а я между тем обхожу его со спины, чтобы подобрать фонарь..
– Но знаешь что?! – орет тот – наставник ошибался! Ты никакой не особенный! Обычный, посредственный, даже хуже остальных! Поддался чувствам, словно младенец! Мне жаль тебя! Ты действительно жалок! Ты..
И тут я, наконец, приближаюсь к фонарику, наклоняюсь.. но на периферии зрения мелькает что-то странное. У Генри.. вырос горб?
Подцепив фонарик краешками пальцев, я поднимаю глаза.
Нет.
Это не горб.
-3-
С расширенными от ужаса глаза я настолько поспешно пячусь, что едва не падаю на землю и лишь каким-то чудом удерживаю фонарик, который едва достала.
Склизкое, бесформенное существо со множеством тонких щупалец (и одним огромным, задернутым белой дымкой, точно катарактой, глазом) цепляется за Генри в разных местах. Размером оно занимает всю его спину, потому с каким-то упоением может елозить и по спине, и по шее, и по волосам.. при этом не выходя за границы и не давая обнаружить себя спереди.
Глядя на Генри спереди (а я уж глядела на него во все глаза) я не заметила ни одной выбившейся из-за спины щупальцы.
Существо радостно трясется всем своим железообразным телом, а его маленькие острые зубы, растущие по всему периметру «тела» вгрызаются в плоть Генри, словно желая прочнее укрепить позиции. Тот же словно совершенно не чувствует «чужого».
