Господин и его жена в сопровождении Косиро несколько более размеренным темпом начали свое путешествие на север. Предосторожности ради двигались они порознь. Косиро со своей госпожой путешествовали вместе, Сукэсигэ же верхом на Оникагэ то скакал впереди, то отставал от них. У города Мисимы они провели ночь вместе. У алтаря даймёдзин господин с госпожой от души принесли молитву. Тэрутэ благодарила за пристанище, предоставленное ей во вспомогательном алтаре при Сэто-но Канадзаве; Сукэсигэ – за удачу в войне. Непостижимыми казались деяния великого бога. Разве принц Ёритомо не обрел голову своего отца, тогда как сыновья ханвана Канэтаки Тайры бодро посещали и отправляли молитву на мацури (празднике) бога в этом самом монастыре? Разве Тэрутэ чуть было не лишилась собственной головы на алтаре, построенном позже? Косиро тоже рьяно молился, но при этом видел каждую строчку на сбруе Оникагэ и их собственном оснащении, а также зорко подмечал лицо каждого человека, встреченного в городе и на территории монастыря. Никто их ни там, ни там не побеспокоил. С зарей он со своей супругой продолжил путь. Приняли решение воспользоваться одним из нижних переходов, и у Сититодо[62] на спуске с горы Сукэсигэ надо было выйти на дозорный пункт рядом с городом Одавара. Для тех, кто путешествовал пешком, эта неровная и малоиспользуемая тропа обеспечивала все возможности преодолеть искусственные препятствия у Сэнкокухары, если таковые кто-то возводил. Сукэсигэ должен был скакать по дороге к алтарю Гонгэн. Заставу у Яманаки объехать труда не составляло. Изгородь у Хаконэ,[63] если ее установили, можно было миновать по другой дороге. Ситуация выглядела неясной из-за нарастающей напряженности в отношениях между канрё Камакуры и Киото, и они не осмелились выяснять отношений. Маршрут удалось выбрать таким образом, что обе группы двигались рядом, но все-таки порознь. Катастрофой для всех могли стать слухи, распространяемые земледельцами, способные быстро достичь ушей недругов. Теперь следует кое-что рассказать об этих знаменитых перевалах.
Оба перевала известны с древнейших времен, оба упоминаются в летописях о войнах и истории с самых первых лет существования Японии. Из этих двух перевалов проход Асигара у подножия Фудзисана считается древнейшим. Компетентные власти называют его Усуи-Тогэ, и так записано в японской летописи «Нихонги», а не перевал под таким же названием рядом с Каруйдзавой, и с него Ямато Такэру-но Микото не мог оглянуться на сцену принесения в жертву его жены. В те ветхозаветные дни, еще до прихода к власти Камму-Тэнно (782 до Р. Х.), дорог вообще не существовало. Если какие-либо названия на самом деле появлялись, то их присваивали едва различимым тропам горцев. Несмотря на всю активность вулкана Фудзияма, прецедент связывается с проходом Асигара. Через него существует гораздо более удобный проход, чем через Хаконэ, и долгое время люди не замечали, что расстояние через второй перевал значительно короче. Но в пятом месяце 21 года периода Энрэки (июнь 802 года) состоялось официальное открытие дороги, которая пролегла через середину этой горной волости. Для пеших путешественников путь был короче, и они могли испытать все его трудности. Среди таких путников Асигара-Тогэ перестала пользоваться популярностью. К тому же новым стимулом стало посещение сооруженного в период Энги (901–922) алтаря Гонгэн. Считалось, что молитва в Гонгэне практически всегда доходит до Бога; и прежде всего Его необходимо умилостивить при прохождении этого горного района. До наступления времени Эдо Бакуфу казалось, что самый сложный и опасный путь следует искать исключительно из душевного противоречия. Эта тропа проходит через высокие хребты, с нее видно крутые скалы и отвесные склоны. На самом деле в этом опасном месте, накрываемом внезапными бурями и посещаемом лихими людьми, требовалась помощь самого Всевышнего.
