Сказал он так, и тут же его не стало. Присутствующие в собрании испытали душевный трепет, принялись приводить в порядок циновки, полагая, что были свидетелями благого знамения. Меж тем мгла надолго рассеялась, и стала видна гора Цзышань и цветочная беседка неподалеку от нее. Так было возвещено о том, что искренняя вера способна вернуть свет, воздействуя на ход небесных светил, а чистые устремления сдвигают каменные глыбы, освобождая источники. При этом императорская добродетель пополнилась, заслуги Августейшего приумножились, человеколюбие простерлось вдаль, а установления распространились повсеместно. Поэтому и удельные цари, и ученые мужи наперебой славили императора, правящего под девизом Великая мудрость, а им внемля, дивный образ был явлен в зале Взлета дракона[173]. Были и такие суждения:
— Государево прозрение освещает моря и земли, а мудрость Его Величества озаряет солнце и луну. Поэтому и удельные цари и ученые мужи наперебой славили императора, правящего под девизом Великая мудрость, а им внемля, дивный образ был явлен в зале Взлета дракона. Были и такие суждения:
— Государево прозрение освещает моря и земли, а мудрость Его Величества озаряет солнце и луну. Поэтому Мудрость Прозрения есть человеческое имя. Его Величество взошли на престол по велению Неба, и милости Его беспредельны. Поэтому Небесное спокойствие есть название монастыря.
Божественная опора трона все более расширялась, и праведное правление все более утверждалось. Девять владений[174] изведали благоденствие, а под людскими кровлями царили покой и радость.
Столь почтительные речи были представлены в уезд Молин в обоснование покровительства, оказываемого трону Небом.
Указ Небесного Императора
Цзян Сяо-дэ был уроженцем уезда Цзянлин, служил управляющим делами при военном наместнике области Чжу Сюне. Он с юных лет обратился в веру, отличался тщанием и упорством. Чжу Сюнь не мог нарадоваться на своего подчиненного. Всякий раз, когда предстояли служения закону Будды, ведать ими поручалось Сяо-дэ, и тот неизменно справлялся со своими обязанностями. В последний год под девизом правления Великая мудрость (464) Сяо-дэ заболел и умер. Ночью в третью стражу, когда тело собирались обрядить и возложить во гроб, Сяо-дэ ожил и рассказал следующее.
Появились посланники и зачитали приказ правителя доставить Сяо-дэ. Сяо-дэ последовал за ними и вскоре прибыл на место. Правитель сказал:
— Вы, сударь, отличались прилежанием и скрупулезностью в служении Великому закону. Небесный Император издал особый указ: в знак Ваших особых заслуг ускорить Ваше перерождение в Землях благости. Однако счет Ваших лет еще долог. И потому мне было приказано пригласить Вас до срока и спросить, готовы ли Вы возрадоваться на небесах.
Сяо-дэ охотно согласился, и правитель продолжил:
— Вы можете пока что вернуться в семью. Если Вы пожелаете оставить распоряжения или добавить заслуг, то делайте это побыстрее! Через семь дней приходите снова.
Сяо-дэ выслушал правителя и стал возвращаться. Дорога привела его к местности, где был маленький домик, совсем низенький и ветхий. У дома он повстречал досточтимого Наня из Нового монастыря, своего давнего знакомого. Они поздоровались, и Нань рассказал ему следующее.
— Я, бедный праведник, не притрагивался к вину с тех пор, как ушел в монахи. Ныне правящий император[175] приблизил к себе досточтимого Ланя. Уступив настоятельным просьбам Его Величества, досточтимый выпил шэн вина. Это случилось на приеме у правителя, и Лань не мог ему отказать. Если бы я, бедный праведник, не оказался на месте Ланя, то должен был переродиться на небе. Ныне же я прозябаю в этом захудалом месте и только через три года поднимусь на небо.
Сяо-дэ пришел домой и захотел во всем удостовериться: той же ночью он послал человека справиться о здоровье досточтимого Наня. Выяснилось, что днем он прилег поспать на ложе досточтимого Ланя, а когда настала ночь, исчез. Сяо-дэ поправился и семь дней кряду совершал благие подношения. К назначенному сроку он внезапно умер.
Чжу Сюнь освободил его семью от воинской повинности.
Лань и Нань — монахи, состоявшие при Новом монастыре. Нань выделялся среди монахов праведным поведением и полнейшим целомудрием.
Казнь святотатцев
Шэнь Сэн-фу был родом из округа Усин. В последнем году под девизом правления Великая мудрость (464) в тех местах начался голод. В поисках провизии Сэн-фу дошел до Шаньяна. Днем он добрался до деревни, где ему удалось раздобыть пищу, а на обратном пути остановился на ночлег в крохотном скиту неподалеку от монастыря. В то время в монастырях Шаньяна было множество маленьких медных фигурок Будды. Сэн-фу и несколько его односельчан-попутчиков их выкрали, доверху наполнив три-четыре мешка. По возвращении домой они переплавили их на деньги. Дело открылось. Их схватили и повели в город. Только их посадили в лодку, как они закричали:
— Смотрите, люди! Огонь сжигает нас!
