Чжи-да прошел две сотни шагов и увидел нечто похожее на рисовый амбар высотой в чжан или более. Охранники затащили Чжи-да на крышу амбара. Внутри горел огонь, и пламя охватило Чжи-да: его тело обгорело наполовину. Боль была нестерпимой. Он свалился с амбара на землю и долго не приходил в сознание. Затем охранники увели его.
Чжи-да увидел десять больших железных котлов, в каждом из которых варились грешники. Они то погружались в кипяток, то всплывали на поверхность, а у котлов стояли люди, истязающие их щипцами. У тех грешников, кто все же выбирался из котла, глаза были вытаращены, язык вывалился изо рта на целый чи, тело было покрыто язвами и ожогами. Но смерть так и не брала их. Все котлы были заполнены, и только один оставался пустым.
— Вам сюда, святой отец, — сказали охранники, и Чжи-да обомлел от испуга.
— Господа! Уважьте бедного праведника! Один только раз позвольте поклониться Будде! — взмолился он и принялся что было мочи отбивать поклоны Будде, моля об избавлении от мук. Только он пал оземь и единожды покаялся, как страшное видение исчезло. Его взору ясно и отчетливо предстала равнина с деревьями в цвету. Однако охранники не отпустили Чжи-да. Они привели его к высокому и узкому столбу, на вершине которого еле умещался один человек. Человек сказал Чжи-да:
— Вы, шрамана, получили легкое воздаяние. Вам еще есть чему радоваться!
Только что Чжи-да был у столба и вдруг очутился в собственном теле. Ныне Чжи-да все еще пребывает в обители Одиночества. Он стал строже соблюдать обеты, занимается самосозерцанием и чтением сутр с большим усердием.
Похождения Сы-ду на том свете
Юань Ко, по прозванию Сы-ду, был уроженцем округа Чэньцзюнь. В годы под девизом правления Полное великолепие (473—476) Сы-ду был помощником начальника округа Уцзюнь. Он заболел и несколько дней был при смерти, однако дыхание его не прервалось. Были приготовлены погребальные принадлежности, но на третий день Сы-ду шевельнулся и поднял веки, а потом рассказал следующее.
Появился посланник и приказал Сы-ду следовать за ним. Они пришли к городскому рву. Башни с бойницами в этом большом городе были высоки и неприступны, а лестницы и врата величавы и прекрасны. Сы-ду было приказано войти в город. С южной стороны сидел владыка, а на ступенях лестницы — многочисленная охрана в доспехах и шапках. Оруженосец указал место, где сесть Сы-ду. Ему в холодном и горячем виде поднесли вино, жареное мясо, фрукты, соленые овощи, мясные и рыбные закуски. Он все отведал: ни одно блюдо ни по виду, ни вкусом не отличалось от тех, что едят в миру. Отпив вина, владыка обратился к Сы-ду:
— С главой моего счетного ведомства случилось несчастье, и теперь его место пустует. Зная Ваш ум и способности, я ускорил Вашу кончину, полагая, что Вы примете на себя эти заботы.
Сы-ду сознавал, что находится в загробном мире, и наотрез отказывался: он, мол, не подходит для этой должности, его малые дети останутся сиротами, а братья разъехались кто куда и не имеют постоянной службы. Сы-ду просил смилостивиться над ним. Владыка увещевал его:
— Вас смущает, что здесь подземный мир. А между тем у Вас будет щедрое жалованье, и Вы ни в чем не будете нуждаться. Ваше довольствие, наряды и выезд будут такими, о которых при жизни Вы не могли и мечтать. Очень многие домогаются такой службы и живут надеждой на то, что их желание когда-нибудь сбудется.
И вновь Сы-ду настоятельно просил:
— Мои мальчики и девочки останутся одни-одинешеньки. А ведь они еще так малы! Если Ваш слуга примет назначение, то кто за ними присмотрит и кто их вырастит?! Неужели же отцовские чувства не заслуживают снисхождения?!
И он стал лить слезы и отбивать поклоны.
— Если Вы, сударь, против, я Вас не неволю. Достойно сожаления, что Вы не пошли навстречу нашим желаниям, — молвил владыка, тотчас взял со стола свиток с записями гражданских дел и сделал в нем соответствующую пометку. Сы-ду стал благодарить владыку за оказанную ему милость, а тот предложил напоследок:
— А не угодно ли Вам, сударь, проявить заботу об умерших прежде Вас родителях?
С Сы-ду послали провожатого, и тот повел его по присутственным местам, пока наконец они не добрались до городской стены. Ворота города были воротами тюрьмы. Сы-ду провели внутрь прямо в дальний угол тюрьмы. Там было много ветхих убогих строений, тесными рядами стоявших друг за другом. Последним был дом, в котором Сы-ду увидел свою мать, урожденную Ян. Вид у нее был несчастный, совсем не такой, как при жизни. Она увидела сына и обрадовалась. У окна стояла женщина вся в ранах и рубцах, изуродованная до неузнаваемости. Она позвала Сы-ду, но тому было невдомек, кто с ним разговаривает.
— Это же госпожа Ван. Разве ты не узнаешь ее?! — удивилась мать, а госпожа Ван молвила:
