Кан Сэн-хуэй и монахи ожидали либо смерти, либо изгнания. Тогда Кан Сэн-хуэй устроил пост, на седьмой день было явлено божество. Медную патру[25] наполнили водой и поставили посреди залы. Посреди полуденной трапезы патра заблистала ярким светом, и все в зале услышали, что из нее доносится какой-то звук. Так были явлены мощи-шарира. Они плавали в патре и освещали все помещение. Хао в окружении свиты пришел посмотреть на чудо и от испуга изменился в лице. Он встал с циновки и приблизился к патре. Кан Сэн-хуэй сказал:
— Ваше Величество! Если, применив силу Мэн Бэня[26], ударить стоцзюневым (1 цзюнь — 18 кг) молотом, то и тогда эти алмазной крепости мощи ничуть не пострадают!
Сунь Хао так и велел сделать. Но прежде Кан Сэн-хуэй пропел гимн, совершил поклонение, разбросал кругом цветы и воскурил благовония. Песнопение гласило:
Силач взял молот и поднял его над головой. Все, кто наблюдал за этим, задрожали в страхе. Молот от удара разлетелся вдребезги, а мощи-шарира остались невредимы. Ясный свет исходил от них, и его многоцветие наполнило помещение.
Преисполненный почтения, Хао пал ниц. Он признал свое поражение, приобщился к вере. Он старательно обустраивал посты и проповеди. На месте этого события, к северу от большого рынка Цзянькана (совр. Нанкин), находится ступа. Впоследствии и она являла благое знамение, излучая свет.
Весной девятнадцатого года под девизом правления Великая радость (443) ступа засветилась в ночи. Большой ярко-красный луч исходил от четвертого яруса ступы. А с юго-западной стороны появилось нечто, похожее на хвост фазана. Этот предмет то двигался, то останавливался, и так беспрерывно. Свидетельства наблюдавших за ним той ночью одни подлинны, другие не совсем. Но более двадцати дней на городском рынке видели, что на ступе есть большой фиолетовый отсвет.
Сунь Цзо был уроженцем Цзюйяна, что в Циго. Он дослужился до должности главного цензора. У него был сын Чжи по прозванию Фа-хуэй. Чжи с малолетства был умен и сообразителен, чтил Закон. В первый год правления династии Цзинь под девизом Повсеместное процветание (335), находясь в округе Гуйян, Чжи заболел и умер. Было ему восемнадцать лет.
В третьем году под девизом правления Повсеместное процветание (338) Цзо служил в Учане. В восьмой день четвертого месяца повсеместно возводили молельни-бодхимандала, приглашали монахов помолиться Будде, устраивали трапезы и совершали ритуальные хожения[27]. Цзо увидел сына в процессии, выходящей из-за статуи. Он окликнул Чжи; тот ему низко кланялся и подробно рассказал о своем житье-бытье. Вместе с родителями сын пришел в дом. Отец был болен, но Чжи успокоил его:
— Ничего страшного! В пятом месяце Вы выздоровеете. Сказанное им сбылось точь-в-точь.
Для тех, кто говорит, что благодетельно, изгоняя души умерших, спасаться от бед, эта история будет полезной.
Мао Дэ-цзу был уроженцем Инъяна. Его войско было разбито в Цзяннани. Дэ-цзу бежал окольными путями. Он увидел, что варвары верхом на конях догоняют его, и упал ничком в траву на обочине дороги. Трава была редкая и невысокая — скрывала его только наполовину. Дэ-цзу был готов принять смерть. Он думал о родных и молча взывал к Гуаньшииню-Авалокитешваре. Внезапно появились тучи, и пошел дождь. Так ему удалось спастись.
Командир отряда Ли Жу усмирил город Хулао, но был окружен варварами династии Северная Вэй (386—534)[28]. Положение было безвыходным, и он подумывал о том, чтобы сдаться. Ночью он вышел из города и увидел спящих вповалку разбойников. Жу стал всем сердцем взывать к Гуаньшииню-Авалокитешваре. И тогда он миновал то место, где спали бандиты, а затем перешел высохшее озеро. Разбойники стали его преследовать. Жу вошел в заросли травы и еще не успел укрыться в них, как прямо на него понеслось стадо диких лошадей. Жу страшно испугался; всем сердцем сосредоточился он на Гуаньшиине. И лошади вдруг сами разбежались в разные стороны. Жу был спасен.
